Тень якудзы - Дмитрий Силлов

Речь Тоямы-сана прервал треск разрезаемой материи и еле слышный стон.

Взгляды присутствующих обратились к поверженному молодому самураю.

Глаза побежденного воина были открыты. А из его распоротого живота торчала рукоять короткого меча вакидзаси. Ямагура не выдержал позора поражения. И, придя в себя после удара Стаса, совершил ритуальное самоубийство сэппуку.

Его глаза смотрели на победителя. И в этих глазах Стас прочел последнюю просьбу умирающего.

Он поднялся на ноги и вновь взглянул на Тояму-сана. Тот едва заметно кивнул головой.

В обязанностях кайсяку нет доблести. А вот покрыть себя позором можно запросто, если недостаточно точный удар лишь усилит мучения умирающего. Но Стас не мог отказать побежденному противнику в последней безмолвной просьбе.

Он поклонился поверженному самураю, благодаря за оказанное доверие.

Меч сверкнул и опустился. Белое татами окрасилось кровью. Все присутствующие склонили головы в знак уважения к вознесшейся в небо душе отважного самурая, выбравшего самую почетную смерть, о которой может лишь мечтать истинный воин Страны Восходящего Солнца…

Тело Ямауры унесли. Мелко семеня крохотными ступнями, к Стасу, как ни в чем не бывало, подошла Касэн.

— Могу я перевязать ваше плечо, господин?

Стас приподнял ее голову за подбородок. Миндалевидные глаза не выражали ничего, кроме покорности и готовности услужить.

«Что с нее взять? — подумал Стас. — Истинная дочь Нинкёдан. Скажут толкнуть — толкнет, скажут утопиться — утопится…»

— Валяй, перевязывай, — сказал он. — А потом принеси мой костюм. Поеду-ка я домой. Думаю, почтенный Тояма-сан не будет возражать.

Тояма-сан возражать не стал.

Раскланявшись с теми, с кем необходимо было раскланяться, Стас наконец вышел наружу и вздохнул полной грудью. Несмотря на то, что в ресторане вовсю работали ультрасовременные кондиционеры, принудительно нагнетающие кислород, последние полчаса Стасу там было на редкость душно.

В нескольких метрах от крыльца, загораживая проезд, стояла потрепанная «Волга». Водила высунулся из окна и подмигнул Стасу.

— Живой?

— Как видишь, — сказал Стас, открывая дверь машины. — Ну а теперь колись, кто тебя прислал такого услужливого? И не вздумай звездеть, что сам по собственной инициативе меня пасешь.

— Не буду, — пожал плечами водила. — Просто вокзал — сам знаешь, считай, та же мафия. Подошел наш бугор, сказал, правильного пацана надо встретить и сопроводить. Вот и вся история. Тебе куда?

— Домой, — сказал Стас, устраиваясь поудобнее.

— Дык это ж почитай триста кэмэ, — осторожно сказал водила.

— На, — сказал Стас, доставая из внутреннего кармана пальто оставшиеся полпачки денег. — Хватит?

— Да какие базары? — воскликнул водитель. — Щас и тронемся. Вот только погоди, япошки твои мечи в багажник загрузят…

— Говоришь, бугор сказал, пацана надо встретить? — хмыкнул Стас. — Ну-ну…

Водила слегка смутился.

— Ты только это, братан… Если чего… Про деньги не говори, ну, что я с тебя это… деньги взял… Если надо, я верну…

— Ладно, не суетись.

Стас закрыл глаза и расслабился. Сейчас перед ним была одна-единственная задача — расслабиться и ни о чем не думать. Потому что через несколько часов думать и действовать придется слишком активно.

— Как приедем — разбудишь.

— Нет вопросов, командир, — с энтузиазмом проговорил водитель, заводя мотор. — Доставлю в лучшем виде.

* * *

Алена не обманула. В «Пагоду» с красивой девушкой пускали без особых проблем. Погладили, конечно, по карманам детекторами, смахивающими на детские лопатки для песочных забав, порылись для вида в сумочке Алены, посканировали пристально глазами-щелочками, но пустили.

«Небось, исходят из того, что человече, который приехал отдыхать с такой девушкой, таки может себе это позволить. Несмотря на то, что одет он на ментовскую зарплату. И приехал именно красиво отдыхать, а не закладывать мину, — усмехнулся Андрей про себя. — А охрана-то у них немэстная…»

Они вошли в здание.

На первом этаже глаза Андрея разбежались от обилия витрин, света, суеты и, конечно, в первую очередь, от умопомрачительных красавиц.

«Если б не униформа, отличить обслуживающий персонал от местных богемных звезд было бы затруднительно, — подумал Андрей. — И где они таких набрали?»

— Хорош зыркать! — грубо дернула его за рукав Алена. — Глаза вывалятся. Поехали на второй этаж. Там самое интересное.

«Никак ревнует? — мелькнула мысль в голове Андрея. — Если это действительно так, то я ничего не понимаю в этой жизни…»

В лифте он подивился водопаду, стекающему по каменным стенам за стеклянным стаканом кабины. Но больше всего его внимание привлекла панель управления лифтом. Первый-четвертый этаж — пожалуйста. Он специально потыкал пальцем в кнопки — интересно же, лифт-то. Ого-го, не то что даже в его крутой гостинице, желудок в кишки опускается… А вот пятый этаж заблокирован. Тыкай-не тыкай — никакой реакции. И нижняя кнопка не реагирует на нажатие. Интересно…

— Хватит играться, дядя Андрей, — детским голосом заныла Алена у него за спиной. — Ты ж уже большой дядя, чтоб в лифтах кататься. Давай на втором остановимся, а?

Андрей повиновался и нажал на второй.

— А что на третьем? — спросил он свою спутницу.

— Ресторан, — ответила Алена. — Но мы туда не пойдем. У нас столько денег нету. А на четвертом — казино. Туда мы не пойдем тем более.

Андрей слегка надулся. Он считал, что с эдакой зеленой пачкой в кармане он уже почти новый русский. Ан нет, получается. Не новый. Хотя и русский.

— А на пятом?

— Не знаю, — пожала плечами Алена. — Там ни я, ни подруги ни разу не бывали.

— Не приглашали?

Алена вздохнула.

— Рылом не вышли.

Андрей удивленно поднял брови.

— Не, ну рылом-то может быть и да, а вот ростом… Не дотягиваем до стандартов.

«Ничего себе, стандарты деревенского клуба», — подумал Андрей.

Двери лифта открылись. И сразу же в лицо Андрею ударила музыка.

Это было похоже на рев Ниагарского водопада. Хотя Макаренко ни разу того водопада не видел, но ассоциация пришла в голову именно такая.

Зал по своей конструкции напоминал амфитеатр. От входа вниз вели прозрачные ступеньки, подсвеченные изнутри зеленым светом. А внизу, в полутьме, рассекаемой цветными лучами прожекторов, и в такт, и не в такт оглушающего ритма с ноги на ногу переминались люди. В темноте людская толпа казалась спиной какого-то гигантского чудовища, которое ворочается на дне громадной чаши.