Некромерон - Олег Угрюмов

Ну что же, граф. Прощайте. Желаю, чтобы смерть ваша не была очень уж мучительной, а страдания вашей неупокоенной души хотя бы отчасти выносимыми. Мы еще встретимся, но я не узнаю вас в сонме теней, которые помнят только меня и испытывают, помимо мук, только ненависть ко мне. Там вы все одинаковы. На одно лицо. Впрочем, и лица у вас там не будет.

Он не вышел, и занавес не шевельнулся, и граф не заметил ни тени движения. Просто вот он был. А вот его не стало.

И да Унара подумал, что король Бэхитехвальда умеет внушить ужас: грози он немыслимыми карами или стращай пытками, гордый вельможа бы выстоял. Несомненно. Но кошмар заключался в том, что Галеас Ген-сен был прав. И никакой жизни не хватило бы на то, чтобы исправить допущенную ошибку.

* * *

Ворвавшись в расположение собственных войск, немилосердно вопя во весь голос, чтобы дать подданным возможность опознать дражайшего монарха, Юлейн первым делом ринулся к палаткам военных.

Палаток не было.

Тут уже царил Бэхитехвальд — мрак и туман, какие-то скалы и черная, в рыжие подпалины волн, густая мутная река, через которую были перекинуты чудовищно искореженные мостики, освещенные фонарями в виде распятых василисков. Большинство теней еще не набрали полную силу, но одна уже ощутила власть над пространством Ниакроха, и генерал да Галармон прямиком угодил в ее отвратительные объятия.

Как и говорил вампир, ни меч, ни копье, ни топор не действовали на мерзкую тварь, которая окутала свою жертву живым плащом и облепила его с ног до головы.

Генерал пинался, выворачивался и гневно мычал, но силы его иссякали, а тварь с каждым глотком становилась все мощнее и все очевиднее. Ее менее удачливые товарки толпились рядом, вздыхая и постанывая, и их голоса сливались в самый мерзкий хор, какой только доводилось слышать Зелгу.

— Сделайте что-нибудь, — потребовал король, тыкая скипетром в супостата. — Это мой лучший генерал, отцепись от него немедленно!

Тварь полностью проигнорировала требование его величества, а вот другая тень стала потихоньку подкрадываться к Юлейну, припадая к земле и норовя обойти сзади.

— Ах ты рожки да ножки! — завопил Такангор, вырастая из черного тумана прямо перед носом у брыкающегося Галармона. — Гадость какая! Никакого уважения к противнику! Слюнявые объятия и обед взасос? Сплошное сексуальное надругательство! Смерть тебе, противная капость!!!

С этими словами он оторвал тварь от генерала (тень смачно чавкнула и, кажется, даже удивилась) и принялся топтать ее ногами. Тварь тоненько запищала.

— Высокое качество серебряных подков дает себя знать, — прокомментировал Такангор, глядя, как враг растекается неаппетитной лужей. — Не зря я на паялпе выступал! Что значит настоящие специалисты: говорили мне, что процесс гоцания значительно облегчается, и не обманули.

— Милорд, — молвил потрясенный Галармон, — я обязан вам жизнью. Я ваш вечный должник. В моей аптеке «У Ангуса» вы будете пользоваться неограниченным кредитом.

— Да я вроде не болею, — потупился славный минотавр и смущенно закрутил хвостом.

— Желаю процветания. Но уверен, что вы не откажетесь полакомиться мороженым «Князь Пюклер» и чашечкой-другой горячей рялямсы с куркамисами в мармеладе.

— Это мужской разговор, — сказал Такангор, протягивая генералу ладонь. — Разрешите пожать вашу мужественную руку. Я счастлив, что помог столь доблестному и талантливому рыцарю. Только одна важная деталь: я обычно пью рялямсу не чашечками, а чайничками.

— О чем разговор! — вскричал тронутый Галармон. — А скажите, коллега, как у вас получается их убивать?

— Не знаю, — отвечал честный Такангор. — А как у вас не получается?

— Ваше величество! Ваше величество!

Маркиз Гизонга бежал к ним, размахивая руками. И — странное дело — кажется, он и вправду искренне волновался за своего непутевого короля.

— Ваше величество! Вы целы? Мы в плену? Нас основательно обезвреживают?

— Послушайте… — сказал Зелг.

— Кстати, — обрадовался маркиз, — вы разумный человек, если организовали эту толпу в приличное войско, полное энтузиазма и патриотизма. Взятки берете? Можем договориться. Во-первых, так и быть, я оставлю вам нашу войсковую кассу…

— Я его сейчас пристукну, злыдню этакую, — сказал Иоффа, — и быть по сему. Мы энтую кассу пальцем не тронули. Отнять — отняли. А потом аккуратненько складировали в рощице, вместе с тележкой. Больно мессиру да Кассару нужны ваши жалкие гроши.

— Жалкие гроши?! — задохнулся маркиз. — Да мы! Да вы! Да знаете что? Это уж ни в какие не лезет…

Последнее замечание он адресовал скорее всего своей бессмертной душе.

— Отставить несолидный треп, — внезапно заявил Юлейн. — Слушай меня внимательно! Я уже провел переговоры со своим кузеном, постыдно капитулировал, побратался от вашего имени и дико доволен. Достигли компромисса. — И король даже зажмурился от удовольствия, что удалось ввернуть умное слово, которое несколько занятий подряд втолковывал ему зануда преподаватель искусства внешней политики с солидным брюшком, но несолидным именем Люлёна.

Компромисс — это искусство разделить пирог так, чтобы каждый был уверен, что лучший кусок достался ему.

Л. Эрхард

— Эмоции попрошу оставить на потом, поздравления принимаю в установленном порядке с двух до четырех, если они когда-нибудь наступят; а теперь немедленно объединяем войска и перенимаем полезный опыт у милорда Топотана.

— Но он же… Как же… Мы же… — робко заметил бледнеющий на глазах маркиз. Но договорить не решился.

— Быстро учится, — сказал доктор Дотт.

— А это что? — вытаращился маркиз. — Говорящий халат?!

— Сам ты «халат»! А я обычный призрак, между прочим при исполнении служебных обязанностей. Знаешь, чем карается оскорбление при исполнении?

— Нет, не знаю.

— И я не знаю. Но вот он придумает. — И Дотт указал рукавом на того, кто выплывал из тумана внушающей ужас громадой.

— Придумаю, не волнуйся, — прогудел Думгар. — Для кого? Для этого хмыря болотного? Не волнуйтесь, сударь, я вас знаю. Вот, мессир Зелг, полюбуйтесь — маркиз Гизонга, главный идейный вдохновитель этой вопиющей агрессии.

— Протестую! Это была самозащита! — попятился маркиз от разгневанного голема.

— Времени мало, — заметил Альгерс, без особого, впрочем, энтузиазма. А так, невзначай.

— Ничего, на этого хватит.

— Но-но, без угроз, — возмутился Гизонга. — Ваше величество!

— А что «ваше величество»? Ты еще меня, зяблик мой, не слышал. С угрозами у меня, правда, не сложилось, но ничего. Пройду ускоренный курс подготовки у этого очаровательного, хотя и громоздкого специалиста. О, а вот и граф! Граф, идите к нам скорее, милорд Топотан научит вас пинать сию гадость. У него здорово получается. Ах да, вы не в курсе, мы капитулировали и побратались. Это все не их пакость, — пояснил добродушный Юлейн. — Им она тоже не нравится.