Полчаса до весны - Юлия Шолох

Алехо тут же присел рядом.

– Я сейчас вернусь. Просто нужно сделать звонок. Не бойся, я тут, рядом. Всего минутку.

И он снова исчез, а Кветка сжала одеяло, стараясь не застонать, потому что под ребрами теперь запульсировало, будто изнутри бил гейзер кипятка. И надо же было так влипнуть.

Они все втроем тихонько говорили на кухне, а Кветка даже подслушать не могла, только лежала, старалась дышать неглубоко, через раз, и смотрела на подступающий страх. Получается, она может умереть. Вот так просто взять и умереть. И сама не заметит, как ее не станет.

И что после?

Чтобы не поддаться панике, она стала прислушиваться к голосам людей, которые, оказывается, столько значили в ее жизни – Лизы и Алехо.

* * *

Тем временем на кухне атмосфера не сказать что была спокойной. Синичка стояла, сцепив руки на груди, чтобы никто не видел, как сильно они дрожат.

– Нужен врач, – сказал Алехо, доставая телефон.

– Можно сходить в медпункт, – невозмутимо сообщил Коста, которому не нравилось, с какой надеждой смотрит на Алехо Лиза.

– Какой медпункт? Там медсестра дежурит. У Кветки внутренние повреждения, ей нужен специалист и, боюсь, срочное хирургическое вмешательство. Я позвоню своему врачу.

– Ты думаешь, ваш семейный врач станет ее лечить? – скептически улыбнулся Коста, однако, его пальцы нервно двигались по кромке карманов пиджака, которая попалась под руки.

– Нет. Я звоню не ему. Есть места… В общем, за деньги им без разницы кого лечить.

– Подпольное? – удивился Коста, но без особого осуждения. Лиза стояла рядом, тонкая и растерянная, и он неожиданно протянул руку и обнял ее за плечи.

– Все будет хорошо.

Лиза медленно повернула к нему голову: спокойное лицо, только глаза мерцают. Промолчала, но и отодвигаться не стала.

Алехо что-то быстро проговорил в трубку, покосился на них и вернулся к Кветке, где осторожно сел на пол, оказавшись с ней лицом к лицу.

– Скоро приедет врач и с тобой все будет в порядке. Слышишь?

Она с усилием кивнула.

– Ты веришь мне?

Она снова кивнула. Алехо тут же наклонился близко, крепко обхватил ее голову руками, не давая отвернуться.

– А теперь скажи мне, кто это сделал?

Кветка, оглушенная силой его близости чуть ли не больше, чем болью, сглотнула.

– Радость моя, скажи, кто это сделал?

– Я… я упала, – с изумлением выдохнула она.

– Девочка моя, пожалуйста, скажи мне.

Коста за их спинами развернул Лизу к гостиной, где они уселись на диван и даже включили телевизор, чтобы не мешать.

Кветка молчала.

Алехо запустил пальцы в ее волосы, обхватывая затылок, его губы прижались и скользнули по лбу, овевая горячим дыханием.

– Скажи мне, родная моя, скажи, кто это был?

– Я уп…

Его губы крепко прижались к ее виску, и больно Кветке стало не только от рези в животе. Болело сердце. Резало, как будто его кромсали тупыми ножами на части.

– Скажи мне, скажи, – его губы вдруг прижались ко лбу и запорхали по лицу легчайшими поцелуями.

Кветка поняла, что ее глаза наполняются слезами. Никто, никогда, ни разу в жизни не дарил ей столько ласковых прикосновений. Она и не знала, что так бывает. Надо же… в такое неудачное время.

– Скажи мне… – шептал Алехо, и каждое слово ласкало кожу наравне с губами. Как было не податься уговорам? Совершенно невозможно.

– Дж… Джустин.

– Одна? Она была одна?

– Нет, с подругами. Их было трое.

Волосам стало почти больно, когда он сильно сжал кулак вместе с попавшими между пальцев прядями. Потом прижался лицом к ее плечу, судорожно выдыхая. Кветка как будто видела, о чем он думал.

О том, как все происходило.

Как же она глупо попалась! Как же легко забыла про все правила безопасности, выдуманные Лизой! Как она не подумала, что их видели? И в тот вечер, когда Алехо приказал ей остаться. Ей, не Джустин. Пусть не по той причине, которая первой приходит в голову испорченным квартам, гребущим всех своей гребенкой, но кого это интересует? И сегодня днем, когда они разговаривали в людном месте и ей пусть своеобразно, но назначали вечернюю встречу…

Почему ей не хватило ума предугадать, что Джустин сорвется и поймает ее, чтобы наконец закончить то, о чем так давно мечтает? Так по-глупому попасться…

Когда она вышла, чтобы идти к Алехо, ее уже ждали, за теми самыми пресловутыми кустами, которые всегда казались безопасными. Прямо в лучших традициях фильмов для простаков.

Ей не дали сказать ни слова. Объяснения никого не волновали, да и что она могла объяснить? Как оправдать то, чему еще нет названия? Чего еще не существует в полном смысле этого слова, только рождается? Никак.

Наверное, носок щегольского сапога Джустин навсегда отпечатался на ее ребрах и во вмятинах живота. Только по голове они не били, видимо, боялись оставлять явные следы. Но ей и так хватило, особенно безнадежного страха, который появляется в теле, обездвиженном магией. Конечно, втроем они смогли бы продержать ее недвижимой хоть сутки, хотя спустить пар они успели за пятнадцать минут, и больше всех старалась, конечно, Джустин.

Однако теперь, ощущая на коже зыбкое, теплое дыхание Алехо, первого за сто лет тихандра, уже второй раз за сутки упавшего на колени перед минималисткой, причем в этот раз прилюдно, Кветка могла позволить себе отчаянно-смелую мысль, сосредоточенную в чем-то вроде – оно того стоило! В смысле, не избиение, конечно, а сама ситуация, превратившая кварта в поникшего от отчаяния, практически неузнаваемого, человечного, даже слишком человечного мужчину.

И он того стоил.

Когда прибыл врач, Алехо взял себя в руки и выглядел слегка бледным, но совершенно спокойным. Первым делом он пожал вошедшему руку.

– Здорово. Кто платит? – басом поинтересовался тот, с любопытством вертя своей лысой головой на толстой шее. Он совсем не походил на врача, скорее, на вышибалу какого-то крупного злачного заведения.

Алехо молча протянул ему вынутую из кармана банковскую карту, лысый так же молча ее взял. Потом достал из чемоданчика какой-то прибор, похожий на фонарик, включил его в розетку и тщательно просветил Кветке живот и ребра. Выключил с громким щелчком.

– Ей нужна госпитализация.

– Да, я понял.

– Это дополнительные деньги. Сам понимаешь – место, постоянный присмотр.

– Хорошо. Сними сколько нужно за стационар, за полное обслуживание. Ты понимаешь?

– С переводом в клинику на реабилитацию?

– Да. И проследи, чтобы держали до последнего.