Души теней - Лиза Джейн Смит

Он был прекрасен.

Кицунэ снова закашлялся.

Потом достал — наверное откуда-то из волос — очень маленький мешочек из тонкой кожи. Идеальный мешочек для идеального украшения. Он сделал жест, как будто берет воображаемую бутылку (бутылка оказалось тяжелой, а напиток, явно вкусным) и что-то налил из нее в мешочек. Потом он взял шприц — тоже воображаемый — и наполнил его из мешочка. Постучал, чтобы избавиться от пузырьков воздуха. Наконец, он просунул шприц сквозь решетку и надавил на поршень, опустошая его.

— Я могу напоить тебя черномагическим вином, — перевела Елена. — Можно держать мешочек и наполнять шприц. Доктор Меггар тоже может наполнить шприц. Но времени нет, поэтому я сама все сделаю.

— Я… — начал Стефан.

— Ты будешь пить так быстро, как только сможешь.

Елена любила Стефана, хотела слышать его голос, хотела смотреть ему в глаза, но речь шла о спасении жизни, и это была его жизнь. Она с поклоном взяла у кицунэ мешочек, а свой плащ сбросила на пол. Она слишком тревожилась о Стефане, чтобы помнить, как она одета. Руки дрожали, но она не позволяла себе расслабиться. Елена с друзьями принесли с собой три бутылки вина: одна была у нее самой, другая — у доктора Меггара, а третья — у Дамона.

Она действовала, как автомат, повторяя движения, подсказанные кицунэ. Налить, потянуть поршень, просунуть сквозь решетку, впрыснуть. Снова, и снова, и снова.

Примерно после десяти повторений Елена разработала новую тактику. Заполнив мешочек вином, она держала его, пока Стефан не открывал рот, а потом одним движением ладони направляла в него струю жидкости. Решетка стала липкой, Стефан стал липким; это не сработало бы, если бы сталь была для него опасна, но таким образом ему в горло попало очень много вина.

Вторую бутылку она отдала кицунэ, сидевшему за обычной решеткой. Она не знала, как отблагодарить его, но каждую свободную секунду поворачивалась к нему и улыбалась. Он глотнул вина прямо из бутылки, и на его лице застыло ровное выражение удовольствия.

Все закончилось слишком быстро. Елена услышала приближающийся голос Сейджа:

— Это нечестно! Елена не готова! Елена провела с ним мало времени!

Елене не хотелось, чтобы ей на голову упала наковальня. Она сунула последнюю бутылку вина в камеру кицунэ, поклонилась и вернула ему маленький мешочек, положив в него желтый бриллиант. Это был самый крупный камень из тех, что она принесла с собой. Он повертел его в пальцах с длинными когтями, а затем поднялся на ноги и слегка поклонился девушке. В какой-то момент они улыбнулись друг другу, а затем Елена подобрала сумку доктора Меггара и накинула на себя красный плащ. Потом она снова повернулась к Стефану, вся дрожа:

— Мне так жаль. Я не хотела превращать свидание в визит врача…

— Но ты увидела возможность спасти мою жизнь и никак не смогла упустить ее.

Иногда братья были очень сильно похожи друг на друга.

— Стефан, не нужно! Я люблю тебя.

— Елена.

Он поцеловал ее пальцы, прижавшись к решетке, потом он обратился к охранникам:

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, не забирайте ее! Дайте нам еще одну минуту! Только одну!

Но Елене пришлось отпустить его пальцы и застегнуть плащ. Последнее, что она увидела, — Стефан, который бил решетку кулаками и кричал:

— Елена, я люблю тебя! Елена!

Елену вывели из коридора, и дверь за ней захлопнулась. Ноги подкашивались.

Кто-то обнял ее, помогая идти. Елена разозлилась. Наверно, Стефана прямо сейчас ведут в старую, кишащую вшами камеру. А демоны ничего не делают осторожно. Скорее всего, его гонят кольями, как животное.

Елена приказала себе идти.

Когда они оказались в приемной Ши но Ши, Елена огляделась:

— Где Дамон?

— В карете, — ответил Сейдж самым ласковым голосом. — Ему нужно время.

Елене хотелось завопить: «Я ему дам время! Время закричать, прежде чем я разорву ему горло!»

Потом ей просто стало грустно:

— Я не сказала Стефану ничего из того, что хотела. Я хотела сказать ему, что Дамон о многом сожалеет, что он изменился. А он даже не заметил, что Дамон был там…

— Это он так сказал? — удивился Сейдж.

Сейдж и Елена вдвоем вышли из мраморных дверей здания Богов Смерти. Именно так Елена называла его про себя.

Карета стояла прямо перед ними, но они не стали садиться. Сейдж отвел Елену в сторону, положил огромные руки ей на плечи и сказал мягко:

— Mon Dieu дитя мое, я не хотел говорить, но мне придется. Боюсь, даже если мы вытащим твоего Стефана из тюрьмы в день приема у леди Блодьювед, будет уже слишком поздно. Через три дня он уже…

— Это медицинское заключение? — резко спросила Елена, глядя на него в упор. Она знала, что измучена и бледна и что он жалеет ее, но она хотела честного ответа.

— Я не врач, — медленно проговорил он. — Я просто вампир.

— Просто древний вампир?

Брови Сейджа поднялись:

— На основании чего ты сделала подобный вывод?

— Без оснований. Прости, если я неправа. Но не мог бы ты позвать доктора Меггара?

Сейдж целую долгую минуту смотрел на нее, а потом ушел за доктором. Вернулись они вдвоем. Елена была готова к разговору.

— Доктор Меггар, Сейдж видел Стефана только в самом начале, до того, как вы сделали ему укол. Сейдж считает, что Стефан умрет в течение трех дней. Учитывая укол, вы согласны?

Она заметила слезы в близоруких глазах доктора Меггара:

— Может быть… если у него достаточно сильная воля, он проживет еще три дня. Но скорее всего…

— А если я. скажу, что он выпил около трети бутылки черномагического вина?

Они уставились на нее:

— Ты говоришь, что…

— И это весь твой план?

— Пожалуйста! — Забыв о плаще, забыв обо всем, Елена схватила доктора Меггара за руки. — Я нашла способ помочь ему выпить вино. Это что-то меняет? — Она сжимала руки так крепко, что чувствовала кости.

— Конечно, меняет, — доктор Меггар боялся надеяться, — если ты действительно дала ему столько вина, то он вполне может дожить до приема у Блодьювед. Ты это хотела услышать?

Елена не удержалась от того, чтобы поцеловать ему руку, потом отстранилась.

— Давайте сообщим Дамону хорошие новости.

Дамон сидел очень прямо, его профиль чернел на фоне кровавого неба. Елена забралась в карету и закрыла дверцу.

Он спросил без всякого выражения:

— Все закончилось?

— Что? — Елена не была дурой, но хотела, чтобы Дамон сам понял, о чем спрашивает.