Война ведьмы - Джеймс Клеменс

Пиноррр сел на пятки, глядя на бедную дочь своего сына. Он потер ладони, словно пытаясь счистить с кожи въевшуюся пыль слоновой кости. Но больше всего ему хотелось согреть холод, который внезапно возник в его руках от слов девочки.

Просто бессвязные мысли неполноценного разума, сказал он себе, вставая. Но в его ушах еще звучал далекий шум бури за горизонтом. Он еще раз оглядел спокойный океан, а в его мозгу гремел гром и сверкали молнии.

Теперь он был совершенно уверен.

На крыльях ли шквала или дракона, но к ним всем мчался рок.

* * *

Сайвин, потрясенная не меньше Каста, уставилась на его ошарашенное лицо. Как Каст может быть мирая? Высокий человек отшатнулся, словно пытаясь убежать от слов старейшины. Кровь отлила от лица Каста, и татуированное изображение Рагнарка словно запылало черным пламенем на его щеке и шее.

— Что за ерунду вы говорите? — пробормотал Каст.

Сайвин повернулась лицом к Совету. Конечно же, господин Эдилл подшутил над бедным человеком. У Каста не было ни одного из признаков ее народа — ни перепонок между пальцев, ни внутренних век. Даже его темная кожа была совершенно непохожа на бледную мерцающую кожу мирая.

Эти-то различия и привлекли в свое время внимание Сайвин к задумчивому человеку. И до сих пор один взгляд на него заставлял ее сердце биться сильнее. Каст, со своим обветренным лицом, красноватой кожей и черными, словно полночные воды, волосами, был так непохож на ее народ. Он был словно гранитным остров в прохладном море.

Господин Эдилл сидел молча, но, заметив ее смущение, он слегка улыбнулся. Мать Сайвин по-прежнему сидела рядом с ним, словно каменная статуя. Остальные члены Совета тихо переговаривались между собой, явно обеспокоенные словами старейшего из членов Совета.

К господину Эдиллу обернулась госпожа Рупели, маленькая хрупкая женщина с щеками, окрашенными в яркие цвета.

— Ты слишком легко открываешь наши секреты, — предупредила она старика. — Ты, конечно, глава Совета, но это не дает тебе права открывать тайны мирая… этому чужаку.

— Он не чужак, — сказал господин Эдилл. — Он — человек моря, как и все дрирендая. И более того, как бы это ни было вам неприятно, он — мирая.

Сайвин больше не могла молчать.

— Но Каст совсем не похож на нас. Да вы посмотрите на него! Как же его можно назвать мирая? — Сайвин почувствовала, что Кровавый Всадник смотрит на нее. Его взгляд обжег ей щеки. Она не хотела, чтобы ее высказывание показалось Касту неуважительным или обидным, словно он почему-либо был недостоин считаться мирая.

Бросив в его сторону быстрый извиняющийся взгляд, Сайвин заметила обиду в его глазах. Ее необдуманные слова глубоко ранили его. Ей следовало бы вовремя придержать язык. Она ведь уже знала, ощущала, какие чувства испытывает к ней этот человек — чувства, которых она не смела принять, пока не поймет свое собственное сердце. Каст много дней ждал от нее хоть одного доброго слова, хоть какого-нибудь знака, что она разделяет его чувства. Но за все его терпение и доброту она вознаградила его пренебрежением.

Каст неловко обернулся к Совету.

— Сайвин права. — Он поднял руки и растопырил пальцы, демонстрируя отсутствие перепонок. — Ни у кого из моего народа нет никаких признаков мирая. Вы ошибаетесь.

Лицо господина Эдилла помрачнело.

— Если ты так хорошо знаешь историю мирая, Кровавый Всадник, то расскажи мне вашу. Откуда произошли дрирендая? Какая земля породила ваши кланы?

Сайвин обернулась к Касту, ожидая его ответа. Он переступил на месте. После довольно долгого молчания он ответил:

— У нас нет родной земли. Говорят, что мы рождены самим морем. Но земля была возмущена нашим рождением и прокляла нас, превратив нас в обычных людей, чтобы мы никогда не могли вернуться в море. Изгнанные с груди нашей матери, мы вечно носимся по волнам, ища путь домой.

При этих словах Каста господин Эдилл снова заулыбался.

— Это просто сказка из тех, что рассказывают у домашнего очага, — сказал Каст, сердито глядя на престарелого старейшину. — Миф. Но я читаю ваши мысли по вашему лицу. Вы считаете, что история о нашем океанском рождении — некий знак того, что два наших народа объединены общим происхождением. Ну, а я снова говорю: вы ошибаетесь! У нас с вами нет ничего общего, кроме истории рабства.

— И даже в этом ты неправ, — сказал господин Эдилл.

— Тогда говори открыто, старик, — сказал Каст с беспокойным блеском в глазах.

Вместо этого господин Эдилл повернулся к Сайвин.

— Извини, дорогая. То, что ты сейчас услышишь, всегда скрывалось ото всех, за исключением немногих ученых и самого Совета. Я должен попросить тебя хранить эту тайну.

Сайвин взглянула на свою мать, но женщина опять погрузилась в свои мысли и не смотрела ей в глаза. Тяжело сглотнув, Сайвин опять повернулась к господину Эдиллу и кивнула.

— К-какая тайна была скрыта от нас?

— Истинная история нашего народа, — просто сказал он.

Сайвин нахмурилась.

— Но я знаю нашу историю.

— Ты знаешь то, чему мы тебя учили, а не правду. Стыд может заставить делать глупости, даже скрывать правду от самих себя. — Он со значением посмотрел на остальных старейшин.

— Я не понимаю.

— Сначала я прошу тебя выслушать меня с открытым сердцем, — сказал господин Эдилл и посмотрел на высокого Кровавого Всадника рядом с ней. — И вас, господин Каст. Затем решайте, ошибаюсь ли я.

Каст просто кивнул, скрестив руки на груди. Его лицо окаменело.

Мастер Эдилл поудобнее устроился в своем кресле.

— Давным-давно, до того, как на земли Аласии ступили люди, мирая были народом рыбаков. Мы жили на островах, далеко в Великом Океане.

Сайвин прервала:

— Ты хочешь сказать, что мы жили в море около этих островов?

— Нет, моя дорогая, на островах. Мы некогда были сухожителями.

Сайвин была потрясена. Ей приходилось бывать среди мужчин и женщин побережья, она знала их благородство и мужество, но все же это откровение вызвало у нее неприятные ощущения. Она подняла руки и показала старейшине свои перепончатые пальцы.

— Как мы могли когда-либо быть сухожителями?

— Мы ими были, — коротко сказал господин Эдилл.

— Или так утверждают древние тексты, — добавил самый молодой из старейшин, заговоривший в первый раз. У господина Талона в светло-зеленые волосы были вплетены кусочки полированного коралла и жемчужины. Говоря, он касался пальцами пряди заплетенных волос, украшенных жемчугом, спадавшей ему на плечо. — Не все из нас считают эти старые сказки нашей истинной историей.

Госпожа Рупели поддержала его: