Выбрать волю - Мария Берестова

Эсна не любила золовку. Яркая, решительная, та действовала нахрапом, буквально выгрызая из жизни то, чего ей хотелось. Чего стоил тот скандал, который она закатила в своё время главе семьи — мужу Эсны — когда избрала себе супруга сама!

Ирэни била посуду, устраивала голодовки и грозилась убить себя, но настояла на своём.

Её поведение было обусловлено не неземной любовью — она жениха и в глаза-то ни разу не видела — а расчётом. С самого начала она хотела устроиться так, как ей было удобнее. Поэтому, выйдя замуж, она лишь пару недель провела в доме мужа, а потом, когда тот отбыл в очередной плаванье, перебралась обратно.

Из-за личной неприязни Эсна предположила, что Ирэни тоже замешана в это дело. Она имела большое влияние на младшего брата, и вполне могла подговорить его на это преступление, чтобы получить имение Веймаров в своё распоряжение.

Если до этого момента расследование Эсны было связано скорее с желанием развеять скуку и безделье, то теперь оно приобрело личный характер. Ей хотелось непременно найти доказательства того, что это младший Веймар самовольно отправил главу семьи на разведку, тем самым приговорив его и ослабив второго брата, что в битве привело и к смерти последнего. А если бы ещё удалось доказать вмешательство Ирэни!

Эсна аж прижмурилась от столь приятных перспектив.

Особенно её радовала возможность вернуть себе любимую яхточку.

По правде сказать, Эсна слабо разбиралась в законах, но зато хорошо знала ньонские обычаи. Даже если предположить, что закон должен был почему-то пощадить младшего Веймара и Ирэни, — Эсна была супругой владыки! А значит, дело бы бы решено так, как хочется ей. Грэхард наверняка бы поспособствовал...

В общем, Эсной овладела жажда деятельности. Она и сама бы отправилась расспрашивать этого одноглазого Дэрни, да только вот жил тот далеко от столицы.

Поэтому пришлось искать Дерека — все дела подобного рода делались через него.

К её большому удивлению, Дерека снова оказалось не так-то просто найти. Эсне в голову даже закралось подозрение, что он избегает её целенаправленно — уж слишком странно он исчезал оттуда, где вроде бы должен был находиться. Но, поразмыслив, Эсна пришла к выводу, что это уже фантазии; у него не было решительно никаких причин на неё обижаться. Да и выглядел Дерек человеком, который не станет держать обиду в себе, а просто поговорит, если что-то его задело.

Но, в конце концов, упорство её было вознаграждено, и ей удалось его поймать и передать полученную от генерала информацию.

— Одноглазый Дэрни? Да, я его знаю. Вызову, — почти на бегу согласился Дерек и испарился, не оставив по себе никакой привычной для его образа шуточки.

Эсна нахмурилась и обещала себе всё-таки поговорить с ним. Потому что иначе, чем тайной обидой, она не могла объяснить такое явное нежелание видеть её.

Мысль о том, что она чем-то его обидела и даже не заметила этого, очень её встревожила и ранила. Ей искренне нравился Дерек; в Цитадели он стал её лучшим другом, солнечным лучиком, который озарял её дни. Ей нравились беседы с ним, она была в восторге от их тайного расследования, и надеялась и впредь работать с ним в команде — неважно, над чем. По правде говоря, в последние дни ей было грустно от того, что они перестали видеться; и она определённо решила, что нужен открытый разговор. Ведь не зря Грэхард ей постоянно ставил упрёк: мол, просто открой рот и скажи. С самим Грэхардом такая тактика казалось слишком страшной; но с Дереком-то точно можно!

Что касается самого Дерека, то он, естественно, избегал Эсну из нежелания подпитывать в себе возникшее к ней чувство. Право скажем, эта безнадёжная тактика едва ли хоть однажды помогла хоть одному влюблённому; но всё же это было всяко лучше, чем проводить время наедине с объектом своих воздыханий и знать, что даже бороться за свои чувства для тебя запретно.

Надо отметить, что наряду с избеганием Дерек позаимствовал и любимую тактику Грэхарда: завалить себя делами по самую макушку. Вот это работало гораздо лучше, потому что думать и вздыхать ему стало решительно некогда, поэтому можно было с чистой совестью поверить, что ничего такого уж катастрофичного не произошло.

Тем не менее, в пылу этих дел Дерек не забывал размышлять над вопросами расследования, и уже выдвинул в своей голове довольно стройную картину составленного младшим Веймаром заговора. Так что, получив, наконец, имя, с которого можно было продолжить следствие, он сразу взялся за дело. Обнаружить следы Дэрни было несложно; он долгое время значился на государственной службе, и найти его адрес не составило труда. Вот только жил он, и впрямь, далековато — несколько дней пути, и это только в одну сторону. Отлучиться на такой срок у Дерека не было возможности, послать кого-то вместо себя... дело деликатное, и не хотелось бы замешивать в него третьих лиц.

Оставался вариант вызвать старика в столицу, и методом выбора меньшего из зол Дерек предпочёл именно его. Объяснить Грэхарду, зачем ему понадобился свидетель, было проще, чем рассказывать, куда он собрался умотать на полторы недели. И как будто бы владыка и отпустил его на такой срок! По правде сказать, за те пятнадцать лет, что Дерек провёл при нём, у него не были ни одного выходного — если не брать в расчёт те случаи, когда одного из них сваливала с ног болезнь. Впрочем, если хворал Грэхард, Дереку приходилось крутиться даже в два раза быстрее.

В общем, ничего не оставалось, как подсунуть владыке вечером на подпись соответствующую бумагу.

Грэхард, всегда тщательно читающий документы, которые подписывал, открыто удивился:

— Зачем тебе сдался Дэрни?

Пришлось рассказывать.

Чем больше Дерек говорил, тем сильнее хмурился Грэхард. Он, видите ли, считал дело законченным ещё на свидетельстве старшего Треймера. Узнать, что супруга и соратник продолжили что-то раскапывать и после, оказалось крайне неприятно.

— Дался вам этот Веймар, — раздражённо отбросил он бумагу.

— Солнечная полагает, что это было преднамеренное убийство, — спокойно пожал плечами Дерек. — Если так, то она в своём праве.

— Если так, — зло передразнил Грэхард, — то это внутрисемейное дело, и солнечной оно никак не касается, потому что она уже давно не часть этой семьи!

Дерек сложил руки на груди и спокойно поинтересовался:

— Хорошо, и что ты мне предлагаешь, о сиятельный? Сказать ей: прости, Эсна, но дело закрыто, потому что владыка велел тебе не совать в него свой нос?

Лицо Грэхарда исказилось яростью.

— Что вы вечно из меня какого-то тирана делаете! — свирепо воскликнул он, притянул к себе досужий документ и размашисто подписал, после чего сунул Дереку с раздражённым: — Да разбирайтесь в чём хотите!

— И нечего так злиться, — рассудительно ответил тот, забирая вызов. — Ревность к мертвецам — последнее дело, дружище.

Грэхард посмотрел на него в ответ как-то странно — как будто он сморозил большую глупость, — но потом махнул рукой: