Опасные желания - Эрин А. Крейг

Дно было усыпано восковыми крышечками, а в одном углу появился голубоватый налет. В зимние месяцы плесень не была редкостью – улей почти не проветривался, и внутри скапливалась влажность. Зрелище меня не обрадовало, но, по крайней мере, плесень появилась только на дне, где скапливался водяной осадок, и не затронула верхние рамки.

Мы принялись за работу, вытряхивая мертвых пчел и соскребая плесень. Собрав заново первый улей, мы перешли ко второму, потом к третьему, и так продолжалось, пока не осмотрели все пять. Солнце уже начало опускаться за горы, когда я с довольным вздохом накрыла последний улей, а потом сгребла Мерри в шутливые объятия и чмокнула ее в покрытую шляпой макушку.

– Мы справились, – с облегчением выдохнула я. – Помогли пчелам пережить зиму.

– Весь день трудились, дамы? – раздался голос с другого конца двора.

Мерри отодвинула край вуали, чтобы получше рассмотреть высокую фигуру, прислонившуюся к тополю.

– Уитакер! – воскликнула она, и мое сердце от радости ухнуло куда-то вниз.

Мы не видели его с самого Рождества. Глубокие сугробы и жестокие метели мешали ему нас навестить. Я очень страдала из-за вынужденной разлуки. Недаром поэты писали, что она заставляет любить сильнее. И любить, и мечтать, и тосковать, и мучиться. Но теперь он пришел. Наконец-то.

– Мне можно подойти? – спросил он, пока мы собирали инструменты. – Я не хотел потревожить пчел.

– Мы закрыли ульи. Все замечательно, – сказала я, просунув руку под вуаль, чтобы поправить выбившуюся прядку. Я успела сочинить множество версий нашего воссоединения, но ни в одной из них у меня на голове не было пчелиной сетки. – Все в порядке, – поправилась я, покраснев, стараясь сдержать улыбку. Всем своим существом я тянулась к нему, желая заключить его в объятия, но в присутствии Мерри приходилось сдерживаться. С большим трудом.

Хотя Уитакер улыбался, что-то было не так. Его взгляд казался настороженным, оценивающим, словно он следил за ситуацией, которая в любое мгновение может принять опасный оборот. Его нерешительность озадачила меня, и тревожные мысли заметались в голове, точно стая испуганных птиц.

– Ты пережил зиму, – сказала Мерри. – Как дела?

– Все в порядке, – произнес он, покачиваясь на пятках и старательно избегая смотреть мне в глаза. – А как поживает семейство Даунинг?

– С нами все в порядке, – ответила я и тут же поняла, что мы слишком часто повторяем эту фразу. – Мы все пережили зиму. Почти все… Бесси умерла. Наша корова. И несколько кур.

Уитакер отвел взгляд от Мерри.

– Это печально. Зима для всех выдалась тяжелой… Но вы обе отлично выглядите.

Эти пустые слова гулко разнеслись в весеннем воздухе. Мы выглядели плохо, и он это знал. Кости некрасиво выпирали даже сквозь слои юбок, вокруг глаз залегли тени. После стольких месяцев взаперти моя кожа стала желтовато-бледной, и одного дня, проведенного за осмотром ульев, не хватило бы, чтобы это исправить. Мысленно перечислив свои изъяны, я почувствовала, как душу кольнула тревога. Неужели ему и впрямь так важен мой внешний вид?

– Мерри!

Мы повернулись и увидели Сейди, которая стояла на крыльце и смотрела в поле, ладонью прикрывая глаза от солнца.

– Вы закончили с пчелами? Мне нужна помощь!

Поскольку школа все еще не открылась, Мерри сама обучала Сейди, часто оставляя ей задания, торопливо нацарапанные на клочках бумаги и разбросанные по всему дому. Обеим это не приносило особого удовольствия, но зато Сейди подтянула чистописание и арифметику. Мерри с тяжелым вздохом сунула дымарь мне в руки и попрощалась с Уитакером. Дверь дома уныло захлопнулась за ней.

– Давай-ка я возьму, – предложил Уитакер, забирая у меня зубила и дымарь.

Освободив руки, я сняла шляпу и расправила косу. Она была влажной на ощупь и тяжелой. Несколько секунд мы с Уитакером просто смотрели друг на друга. Я открыла рот, но слова никак не складывались.

– Как они? – спросил он наконец, указывая на ульи.

Я улыбнулась, несмотря на неловкость.

– Все ульи пережили зиму. И все благодаря твоему сахару… Если бы ты не…

– Если бы ты не, – поправил он, и нить напряжения, натянутая между нами, наконец лопнула.

– Я… я рада снова тебя видеть, – сказала я, шагнув в сарай, и положила шляпу, затолкав в нее сетку, чтобы не наделать зацепок.

– Да. – Он разложил зубила на столе от маленького к большому и принялся поправлять их короткими движениями.

– Я скучала по тебе, – призналась я, стараясь говорить ровно.

Его улыбка не погасла, но и не стала шире.

– Эллери, – начал он, и от его тона у меня в груди заныло.

Его чувства переменились. Или я с самого начала увидела в них то, чего не было, и в своих мечтах насочиняла того, на что не имела права рассчитывать. Я направилась к двери, намереваясь сбежать от стыда и позора.

– Я был к тебе несправедлив, – произнес мне вслед Уитакер, заставив остановиться.

Я не обернулась, но почувствовала, как он подходит ближе. У меня возникло отчетливое ощущение, что Уитакер протянул руку и почти коснулся моего исхудавшего плеча, но в последний момент передумал.

– Зимой у меня было много времени на размышления, и… Я не останусь в Эмити-Фолз. Ты ведь это понимаешь, да?

Я кивнула.

– Тебе нужно продать шкуры… Но потом ты ведь вернешься, правда?

Когда я обернулась, он почему-то показался мне еще выше, чем раньше, как будто за зиму сделался взрослее и мудрее, а я тем временем уменьшилась, измоталась и стала совсем пустой внутри.

– К осени? – упрямо продолжала я. – Жан Гарро всегда так делал. Возвращался, расставлял капканы, разбивал лагерь и…

Уитакер коснулся моей щеки, и я умолкла.

– Не знаю. Остальные… Я почти ничего не решаю. – Он издал короткий смешок. – Я говорю совсем не о том… Я пришел, чтобы рассказать, что зимние сугробы наконец растаяли. Перевал снова открыт.

– Значит, ты скоро уедешь, – пробормотала я. Внутри все оборвалось.

Он кивнул:

– И я хочу, чтобы ты поехала со мной.

– Что?

Он пылко, умоляюще сжал мои руки в своих.

– Давай уедем отсюда. Из Эмити-Фолз. Мы сможем поехать куда угодно, делать что угодно. Спать хоть под звездами, хоть в лучших отелях. За пределами Длани Господней – целый мир. Давай откроем его вместе.

Его слова нарисовали такую привлекательную картинку, что у меня голова закружилась от возможностей. Я представила, как иду по улице далекого города под руку с Уитакером. Модно одетые, мы весело смеемся и любуемся чудесами в витринах магазинов. Я представила, как мы ночуем в одной палатке и засыпаем, слушая лягушек и стук сердца друг друга, в тепле и безопасности нашего убежища. Но стоило мне окинуть взглядом сарай, и эти мысли растворились, уступив место действительности. Я печально улыбнулась: