Аномальные каникулы - Сергей Палий

— Ворожцов, не нуди, — попросил Тимур, на секунду напоминая того, прежнего Тимура.

Но лишь на мгновение. Когда Ворожцов повернулся к нему, тот стоял задумчивый и серьезный.

— Можно прямо на блокпост и попробовать сторговаться, — предложил Ворожцов. — Еще можно сделать петлю, обойти и под железной дорогой, под насыпью. Как тогда…

При упоминании о насыпи Тимур едва заметно повел плечами.

— Пойдем через военных? — предложил Ворожцов.

— Тоже опасно.

— Не станут же они по нам стрелять, — стараясь добавить бодрости в голос, проговорил он. Не для себя, для Тимура.

Не получилось. Не было бодрости. Как не было страха и других бушевавших совсем недавно эмоций.

— Пойдем, — кивнул Тимур. — Попробуем сторговаться.

Ворожцов выключил ПДА и убрал в карман. Они спустились по небольшому откосу и зашагали по разбитым останкам дороги.

Шаг. Шаг. Еще шаг.

Шаги отщелкивали, как метроном.

Ворожцов попытался считать их, чтобы занять чем-то мысли, но быстро сбился. Снова нахлынули воспоминания.

Вот он, выход из лабиринта, в который сами себя загнали. Он был здесь всегда и не только здесь. Надо было лишь захотеть выйти. А они…

Просто глупо лезли туда, где им нечего было делать.

Где их не ждали.

Где им не место.

Лезли, выбрав себе жизненно важной целью то, что оказалось вовсе не нужным.

У блокпоста возникло движение. Кто-то там, должно быть, уже держал их на мушке.

Шаг. Шаг. Еще…

Тимур остановился. Ворожцов сделал то же самое шагом позже.

На дорогу вышли двое парней в военной форме. Молодые. Один держал наизготовку автомат Калашникова. Напряженный, готовый нажать на спуск в любое мгновение. Второй опустил оружие стволом в землю и только смотрел на них.

Что-то знакомое почудилось Ворожцову в этом взгляде.

— Эй вы! А ну-ка стоять! — приказал первый, хотя они и без того не двигались. — Грабли на затылок.

Второй только улыбнулся криво, уголком рта. И было в этой корявой улыбке одновременно столько понимания, грусти, боли, что Ворожцов вздрогнул, словно его ударило током.

Он вспомнил, где и когда видел этого парня: три дня назад, когда они выпрыгивали из грузовиков. Военный заметил их, но не поднял тревогу. Лишь криво улыбнулся уголком рта. Так же, как и теперь.

Почти так же. Чего-то не хватало.

— Грабли на затылок! — рявкнул первый. — Ну!

Не стреляйте, хотел крикнуть Ворожцов. Мы ведь только дети.

Но голос неожиданно отказал, а в голову острым раскаленным шилом воткнулась пугающая своей простотой и непоправимостью мысль.

Он с ужасом осознал: они получили то, за чем шли. Вернее, потеряли что-то, потеряли без шансов найти, попросить обратно.

Пустота внутри, так до конца и не заполнившаяся болью, будто взорвалась.

Снова захотелось кричать. Но не военным, а кому-то выше. Кричать, умолять вернуть пропажу. Вот только возврат был невозможен.

Детство кончилось.

Навсегда.

Ворожцов медленно поднял руки, положил ладони на затылок и закрыл глаза.