Жемчужинка. - Сергей Николаевич Быков

- Да.

- И какой?

- А вот это ты узнаешь, когда настанет нужный момент. Просто не могу сказать, поверь.

- Чудно… Вот мы и добрались до так мною любимого раздела - закрытая информация.

- Не могу сказать не от того, что не хочу, - Ева немного грустно улыбнулась и слегка покачала головой, - а прежде всего потому, что нет однозначного будущего. Оно настолько вариативно, что предсказать его невозможно. Особенно судьбу божественного ребёнка. Что случится к моменту её взросления, какая она станет, кем. В чём будет выражаться инициация к этому моменту? Нет раз и навсегда предопределённой судьбы, Господин Мо. Понимаешь?

- Хм… Может я, как никто другой понимаю это. Ладно, - доставать девочку ещё больше смысла не видел совершенно, - случится, как я понял, это не завтра, и не послезавтра, а когда случится, будем делать, что должно. Но вопросы, - я погрозил ей пальцем, - ещё задам. По ходу жизни, так сказать. И уж ты постарайся ответить.

- На те, на которые смогу, - хитро улыбнулась она в ответ, - И сразу давай решим ещё один, по ходу жизни. Жемчужинка - замечательное имя для девочки, для домашнего и узкого круга замечательное, но как для богини - очень длинное.

- Скажешь, в чём фишка в количестве букв?

- А ты ещё не узнал?

- Нет, - очень пришлось напрячь булки, чтобы мой голос звучал спокойно.

- Ну, тогда и я не скажу, хи-хи… Узнаешь у кого-нибудь другого.

- Я когда-нибудь, кого-нибудь убью.

- Но не сейчас. Сейчас надо дать дочери достойное имя, для широких масс.

- Дана.

- Дана?! - Ева на мгновение застыла, словно прислушиваясь к чему-то. А потом медленно кивнула, - Дана, на арабском и есть - жемчужина. Это - красиво. Коротко, но на буковку длиннее, чем потаённое имя Матери Всего Сущего. Мне нравится.

- На буковку… - не смог сдержать шипения я.

- Ну, не злись, мой господин, не злись. И дай мне её подержать уже, - Ева сделала шаг вперёд и протянула руки.

- Ещё чего, - я откачнулся в кресле как мог дальше, - Чтобы чужие тёти мою дочурку руками лапали…

- Ты что? - не шутошно поразилась Ева, - Обиделся?

- Ничего не обиделся. Моя дочь, значит - моя. Все остальные идут лесом, плывут проливом или летят попутным ветром.

- Я и сама могу забрать, - нехорошо прищурилась Ева.

- О, это ты можешь… - но при взгляде на подбоченившуюся божественную, меня вдруг пронзила неожиданная, нереальная, глупая, мысль. Откуда она взялась, что на неё меня натолкнуло? - но тем не менее, - Или не можешь?!

Некоторое время Ева сверлила меня очень пристальным и совсем не добрым взглядом, но я сделал совершенно постное лицо, только что насвистывать не начал.

- Не могу, - проронила она.

- О-хо-хо-хо-о-о… - чуть не в голос забулькал я.

- Тсы-сы-сы-сс - зашипела на меня громко Ева.

- Ш-ш-ш-ш…- ответил я, но гораздо тише.

Мы уставились на Жемчужинку. Но спит ребёнок! Какая у малышки чудесная, крепкая нервная система.

- Даже не хочу знать, - непроизвольно улыбаясь, подмигнул я Еве, - почему ты не можешь взять на руки ребёнка без моего разрешения. Главное - не можешь, хе-хе…

Вот момент триумфа! Вот когда отольются кошке мышкины слёзы. Вот сейчас и потролим божество…

Я, конечно, всего ожидал, но вместо проклятий, чего от богини услышать бы не хотелось, вместо угроз, что не лучше, торга и кляньчанья, на что рассчитывал, Ева, вдруг словно потухла. Плечи её опустились, головка склонилась на бок, какая-то жалкая и беззащитная улыбка скользнула по её губам… И я отчётливо понял, той самой странной интуитивной способностью, которая помогала мне всю жизнь, что мои шутки - совсем не шутки, а хрень полная. Желание немного "куснуть" божественную, слегка отыграться за всю эту ситуацию, нужного отклика не вызвало, и вообще всё пошло куда-то не туда.

- Свет очей моих, - аккуратно поднявшись и подойдя к ней, я протянул малышку Еве, - Прости дурачка! Видать, до мудрости мне несколько дальше, чем я надеялся. Это было не смешно, а даже очень глупо.

Ева сразу же ожила, расцвела радостной улыбкой, засияла глазами! Пахнуло тонким ароматом лаванды, и даже свет Сестёр стал как бы ярче.

- Спасибо, - еле слышно прошелестели её губы. Бережно приняв девочку, она долго смотрела на неё, слегка покачивая и улыбаясь. А Жемчужинка, не просыпаясь, улыбалась в ответ.

Поцеловав её в лобик, божественная вернула мне ребёнка обратно. Весь вид Евы говорил о том, что она очень и очень довольна, даже счастлива.

- Мне пора, господин мой, - провела она ладонью по моей щеке, - Теперь мы будем видеться чаще. Не слишком, но чаще, чем раньше.

- Я рад, свет очей моих. Я и моя дочь всегда будем рады видеть тебя… Огонь сердца моего!

- Конечно, - прикладывая пальчик к моим губам, заткнула она фонтан моего красноречия, - как может дочка не радоваться своей маме.

Блеснула озорно глазами и пропала!

- Маме? - пошептал я в темноту обескуражено, - Какой маме?

Иногда мужики нереально реально тормозные! Но после секундной заминки я, каюсь, второй раз обратился к опознанию, глядя на девочку на моих руках.

"Жемчужинка. Дочь Господина Мо. Дочь Евы. Божественный ребёнок Дана????????"

- Ах ты… Ковар-р-рная! Какая коварная! Как так-то? - просипел сдавленным голосом я в звездные небеса, - Ну, погоди! Ну, погоди у меня…

А они, как всегда, не ответили.

Глава 13

С утра Жемчужинка была весела, энергична и в прекрасным настроением. К этому моменту мастер-конфекционер, то бишь я, уже скроил и сшил на скорую руку лёгкий пляжный комплект из мягкой материи паучего шелка. Трусики, короткая юбчонка, майка-топик. Остальной одеждой займусь более тщательно и не спеша. Доче не только должно быть удобно, но и красиво.

Когда Жемчужинка проснулась, а остаток ночи она спала в колыбели из щупалец Головастика, самой мягкой, самой надежной, самой безопасной из всех колыбелей, то тут я её и обрадовал обновками.

С восторженным «и-и-и…» она тут же схватила их и, мгновенно разобравшись, надела все совершенно правильно. Ну