Ведьма и компания - Кирилл Кащеев

— Все уже выяснилось. Я звоню домашку спросить, я ведь пропустила.

— Из-за твоей домашки я точно Машу будить не стану, позвони кому-нибудь другому. — отрезала мама Мыши и положила трубку

Не перезванивать же ей? Оксана набрала другой номер:

— Здравствуйте, это Оксана, можно мне…

— Ты знаешь, где Катя? Она с тобой? Немедленно дай ей трубку! Что за глупости, уходить из дому на ночь глядя, да еще через окно!

— Катя сбежала через окно? — изумленно переспросила Оксана.

— Ну да, у нас второй этаж… То есть, она не с тобой? — голос мамы Остроумовой словно погас. — А ты не знаешь, куда она могла пойти? Вы же, вроде, подружки.

И с чего такая глупость пришла Катькиной маме в голову?

— Вы в кино вместе ходили, она говорила. На «Черный тюльпан», с тобой и с Машей.

— Нет, я не ходила… — начала Оксана и осеклась — кому это интересно? — Когда Катя ушла?

— Я не знаю! — голос в трубке зазвенел. — Сказала, что устала, спать очень хочет, я померила ей температуру, боялась, что простыла. Температура нормальная, ну я ей сказала, чтоб ложилась, потом заглянула в комнату, а там окно нараспашку и… и Кати нет. Ну вот куда она могла пойти?

— Я не знаю. Извините. — пробормотала Оксана, опуская трубку на рычаг.

— Позвонила? — недобро поинтересовалась старушонка.

Оксана схватила трубку и снова набрала номер Мыши.

— Это Оксана, извините, пожалуйста, а вы не могли бы посмотреть, Маша дома?

— Конечно, она дома, в своей кровати! — возмущенно начала мамы Мыши. — А тебе, девочка, следовало бы…

— Пойдите и посмотрите. — невольно надавила голосом Оксана… и в трубке вдруг наступила тишина, послышался стук, как если бы трубку положили на стол, отдаленные шаги… Шаги вернулись, снова стук — трубку взяли. Оксана стиснула пальцы на пластике — она уже догадывалась, что сейчас услышит.

— Я же сказала, что она дома! — раздался раздраженный голос мамы Мыши. — Спит как убитая! А ты, девочка, чем лезть в Машины дела, занялась бы своими!

— Да, конечно, извините… До свиданья. — Оксана снова уставилась на телефон. Майор подозревал ее не только в убийстве Алика, он говорил еще про какую-то женщину, и мужчину два года назад. Стелла упоминала распятого у кинотеатра. Алик, Мышь и Остроумова ходили на «Черный тюльпан» — а там Ален Делона вешают! И Алика — повесили! Остроумова и Мышь вдруг дружно, в одно время захотели спать… и Остроумова выскочила в окно второго этажа? Но с Мышью же ничего не произошло, спит и все, и если вспомнить «Черный тюльпан», там с другими персонажами никаких… неприятностей, вроде повешенья, не происходит, сплошная любовь. Остроумова на свидание сбежала? Вот еще не хватало! А ведь Мышь на уроке говорила… Оксана вдруг перевела отсутствующий взгляд на старушонку.

— Она говорила… что никакого Делона не было! А что тогда было?

Она еще мгновение подумала… и шагнула обратно к кухне. Слетевшая с табуретки старушонка заступила ей дорогу. Оксана молча попыталась ее обойти — старуха заступила дорогу снова.

— Хозяйка велела тебе уходить. — прошелестела она.

Оксана поглядела на нее, губы ее дрогнули… повернулась на пятках и направилась к выходу. Звучно хлопнула дверь.

Из-за дверного косяка, точно белка из дупла, выглянула Стелла:

— Ушла?

— Ушла, хозяюшка, ушла, такая наглая девчонка, у-у-у-у! — часто-часто, как китайский болванчик у Стеллы на комоде, закивала рóбленная. — Вернуться хотела, надо же! Снова хозяюшку-красотулечку беспокоить, времечко бесценное отнимать, клиентиков лишать…

— Помовчь, дурепа. — рассеяно обронила Стелла и торопливый говорок старухи как отрезало. Девчонка звонила подружкам: одна, сдается, пропала, а со второй все благополучно. — И шо мени до того? Не мое дило! — ведьма нервно сжимала и разжимала толстые пальцы. Не ее-то не ее, а как узнает Лизавета Григорьевна, что в почитай, десятилетней давности истории с распятым мужиком хвостик появился, а Стелла за него не ухватилась… Она еще тогда была недовольна Стеллиной неудачей и всячески это демонстрировала: на большие шабаши не звала, к общему ведьмовскому котлу не кликала… — Та она ж с меня шкуру спустит! А ты не лыбься! — увидев блеснувшие любопытством глаза рóбленной, прикрикнула она. — Кто с меня шкуру спустит, тебя и вовсе на порох пустит! Ой, не хóчу я в це лезть, ой, не хóчу… — прижав руки к груди и раскачиваясь всем телом, забормотала Стелла. — Бо хто его зна, що там в том кинотеатре засело? Номеры, за якими она звонила, помнишь? — вдруг резко повернулась она к рóбленной.

— А как же, все до циферки подсмотрела! — снова закивала старушонка.

— Это хорошо-о-о… Пиши номер той подружки, которая зараз дома. — если Лизавета Григорьевна спросит, чего Стелла к кинотеатру не поехала, ответит, что не захотела мешаться под лапами у настоящего милицейского вовкулаки. А если за это время у треклятой киношки снова что случится — не Стеллина вина, занята она была, другую линию расследования вела! Стелла сама себе важно покивала и простерла пухлую длань за написанным на клочке старой газеты номером. — Выясним, где та дивчинка живет.

— Карты раскинете, хозяюшка? — трепетно поинтересовалась старушонка.

— Тю, дурна! Клиентке позвоню, которой недавно мужа нашла — она в абонентской службе работает, нехай мне по номеру адрес достанет. От на все у вас заклятья да карты, а головой подумать… — ворчащая ведьма взялась за телефонную трубку.

Глава 10

Майор торопливо взбежал по ступеням кинотеатра.

— Рррразрешите… — рычащий требовательный голос заставил молодую парочку шарахнуться от входа — из двух высоких деревянных створок открыта была только одна, да и ту наполовину перекрывала массивная туша контролерши:

— Ваш биле…

Майор взмахнул удостоверением.

— Я б в милицию пошел, пусть меня научат, ей всегда и ей везде без билетов можно[1]! — насмешливо прошептал сзади молодой голос.

Майор поморщился, приподнимая верхнюю губу: есть местечки, куда я б тебя, парень, вперед пропустил, так ведь ты не пойдешь! Холл был почти пуст — до начала сеансов оставалось еще время. Пока немногочисленные зрители, в основном, парочки, сбивались к буфету: парни покупали своим девицам лимонад и пирожные на маслянистой от крема бумаге. Из карманов их подклешенных брюк торчали билетики: розовые для красного зала и голубенькие — для синего. В сами залы еще никто не совался: обслуживающая красный зал очкатая девица вообще читала, заняв крайнее кресло в ближайшем от входа ряду. Только грузноватый пожилой мужик, отвечающий за синий зал, навытяжку застыл снаружи у дверей, всем