Урусут - Дмитрий Рыков

– Нет, вам известно, какие у нас аналитики?! – тон его голоса все повышался и повышался. – Сильнейшие профессионалы сейлз-деска! В нашей команде трое! трое! аналитиков признавались лучшими по версиям журналов «Инститьюшионал Инвестор» и «Томсон Экстель»! а один! – тут грудь его раздулась в размерах, – вообще имеет степень Си-эФ-Эй!!!

В зале грохнули аплодисменты, в туалете, очевидно, Ширко от смеха грохнулся на пол, а на сцене грохнули «Би-3». Те, кто пили заранее и дошли до нужного состояния, бросились на открытое пространство танцевать, не осталась сидеть и Анна, другие принялись бродить по залу, сбиваясь в кучки, из которых то и дело раздавалось:

– А ты зайди на страницу Ти-аР-Ди-Би!

– А ты на страницу Ти-аР-Ди-Би-Оу-эН-Ди-эС!

Или слышалось: «брокеридж», «сейлзы», «рэнкинг».

Или звучало:

– Если не разовьем в России хедж-фонды – не будет в ней денег!

Олег решил, пока суть да дело, поесть. На закуску подали маринованные осьминожки и гребешки, а морепродукты он любил. Когда он запил их бокальчиком чудесного пьемонтского, на его плечо легла рука главного.

– Отойдем на секунду, – сказал он.

Белолобов с готовностью вытер губы салфеткой и поднялся.

Отошли.

– Как тебе новость об американском филиале? – спросил Владимирович с довольнейшей улыбкой.

– Я решил, что это адвокат с секретаршей в обшарпанной комнатенке без телефона в Бруклине.

– Почти угадал! – захохотал Николай. – Ну не небоскреб же на Уолл-стрит сразу покупать! Но рынок-то, рынок – огромнейший! Основное – лицензия, прочее приложится. Уже есть договоренности с «Кей-Кей-аР» и c «ТАСРИФ». Каково? И это мне, невъездному, врагу Америки!..

– О-хо-хо…

– А вопрос у меня к тебе такой… – президент приобнял сотрудника. – Как думаешь, кого туда направить все дело ставить?

– Зачем вы меня спрашиваете? Все равно по-своему решите.

– Ну, зачем-то спрашиваю? Значит, нужно. Может, Свиридова?

– Честно?

– А по-другому никак.

– Свиридов без посторонней помощи и ширинку перед писсуаром не расстегнет.

Владимирович подумал секунду.

– Гладилин?

– Гладилин начинал в рекламном агентстве. Первый и последний слоган он сложил для магазина стройматериалов – «От шурупа до гвоздя, Все для дома, для тебя!» То есть креативщик он еще тот.

– Мадам Штайниц? У нее степеней больше, чем у нас всех, вместе взятых.

– Если сделает ошибку, побоится наказания и скроет. И так будет – до бесконечности. Не удивлюсь, что как с «Бэрингзом» получится.

– Кхе. Жаль, тебя не могу.

– Я б и не поехал – ни за какие коврижки.

– Да не в этом дело. Я б уговорил. Жена твоя против.

У Олега округлились глаза.

– Когда это вы с ней успели пообщаться?

– Давно. Только не я, девочки. Щупали-щупали, то, сё – ну, как у нас обычно делается – а она ни в какую.

– Ну и правильно. Хотя лучше с меня было начинать. Да, Москва, конечно – отвратительный город для жизни, но если менять, то уж точно не на Нью-Йорк.

– Ага. Я твои мечты знаю – жить на горе Фудзияма в синтоистском монастыре и постигать тайны искусства джиу-джитсу.

– Не джиу-джитсу, а дзюдзюцу. Только не в том я возрасте, и семья у меня. Я бы на ранчо уехал.

– Какое-такое ранчо? – у главного отвисла челюсть – Белолобов слыл известным трезвенником, и так быстро на вечере еще нахлестаться точно не успел, чтобы говорить глупости.

– Как-то Нинка захотела покататься на пони, и мы повезли ее в деревню Курниха – там клуб на Новорязанке есть. Пока ребенок свою порцию удовольствия получал, ко мне подошла инструктор, такая огонь-баба – слабо, мол, вам – ну, имеется в виду рафинированным москвичам – на нормальной лошадке прокатиться? Я, конечно, вызов принял. Анна за рукав оттаскивает, подошел я к коню, девка что-то там про стремена и посадку объясняет, а я взглянул в глаза животного – и будто меня током ударило – без всяких подсказок взлетел в седло и помчался по кругу – такого конкура там еще не видели. Все препятствия преодолел. Сам! И внутри все пело. Как будто это в крови моей, от каких-то далеких предков…

– Твои предки – университетские очкарики. А причем тут ранчо?

– Ну, а как иначе? Разводить скот, ездить на лошадях, а по вечерам, сидя у камина, попивать виски…

– Ты же у нас малопьющий?

– На ранчо? У камина? На закате?

– Съезди летом в отпуск на Дикий Запад в прерии, посмотри, что там, кроме навоза, ничего нет, и возвращайся к цивилизации.

– Летом не получится. Летом я в Перу на Анды лезу.

– Ах, ты же теперь альпинист хренов… А на этот свой, Эльбрус – в понедельник?

– Да я на неделю всего. Вы даже ничего на рынках профукать не успеете.

– Ну, давай, давай… Дзюдзюцу на ранчо верхом на коне под рост «Сбера» на восемь процентов… Гений, что тут скажешь. Пошли в зимний сад к мужикам, курнем, а то тут Ургент конкурсы затевает, еще нас затянет…

Иван и вправду устроил какую-то шараду с беготней, и взрослые «дядьки-тетки», тряся бриллиантами и жировыми отложениями, послушно бегали по кругу – вот что делает волшебная сила алкоголя!

Едва зашли к курильщиками, бушевавший среди них спор мигом затих. Николай все понял, скривился, произнес:

– Ладно, вы тут тусуйтесь, только недолго – сейчас вторая часть поздравлений начнется, а я пойду, замминистра финансов обниму…

Как только фигура президента скрылась, Ширко продолжил прерванную ранее жаркую речь. Шла она, как всегда в подобных случаях, «о бабах», адресатом спича являлся совсем пригорюнившийся Сер Серыч.

– И никогда, слышишь, никогда мне никто не докажет, что девка на двадцать лет младше так восхищена твоим суперинтеллектом, а также толстым пузом и вялым членом, что из-за накрывшей ее с головой любви лезет к тебе в постель. Или бабки, или ступень карьеры, что в конечном счете означает те же бабки! Все!

– А как же последняя любовь Гете? – чуть не всхлипнул Безуглов. – Ему исполнилось восемьдесят, ей – шестнадцать…

– Слышишь, ты, педофил чертов, я тебя сейчас полиции сдам. Гете являлся великим поэтом, писателем, звездой мировой величины, да и бывшим бургомистром впридачу. А ты – человек, способный подарить красную «лялечку», то есть машинку.

– Так что же, по твоей теории, мне теперь с одними старушками спать? – возмутился Сумуновский.

– Ты сам выглядишь на двадцать, и разряжен, как пет… ладно, фазан – тебе и так любая даст.

– Гармония между мужчиной и женщиной невозможна, – глубоко затянулся Серый и подпер голову рукой.