Ричард Длинные Руки - сеньор - Гай Юлий Орловский

Ложиться как-то страшновато, но и стоять вот так голым с мечом и молотом глупо. Я оделся, чуть было не набросил на зеркало одеяло или хотя бы рубашку. Опомнился в последний момент: а кто у нас покойник? Не накличу ли беду на самого себя?

Плюнул, вышел в коридор. Лучше посплю где-то еще, а утром скажу, чтобы зеркало убрали. Далеко впереди что-то мелькнуло, я затаился, перебежал от тени к тени. Светильник дает слабый свет лишь в самом конце коридора, у меня глаза вылезали, как у рака, в попытках рассмотреть, кто же идет впереди, так я наполовину сократил расстояние, на полу толстый ковер, да и некоторый шум со двора скрадывает мое тяжелое дыхание или сопение.

Наконец фигура достигла светильника, я наконец рассмотрел, что это женщина, она тут же исчезла в тени, но я уже увереннее перешел на бег – женщин мы, самцы, почему-то не боимся, хотя самые красивые змеи – самые ядовитые, – из полумрака донесся слабый вскрик. Я на ходу выдернул из металлического держака факел, другой рукой ухватился за меч, потом подумал, как-то стыдно на женщину с мечом, не по-мужски, цапнул крестик на шее.

Женщина исчезала, возникала в слабом свете, я ускорил бег, догнал, с крестом в одной руке и факелом в другой подошел ближе. Женщина отступала, уперлась в стену. Я сделал еще два шага. Крест в моей ладони начал нагреваться. Женщина издала слабый стон, отвернулась, не в силах выдержать вид крестика с распятым на нем человеком, прижалась лицом к стене. Я видел только коротко остриженный затылок, просто чудо в мире женщин с великолепными волосами: золотыми, черными как смоль, каштановыми, пепельными – все в крупных локонах, длинных, блестящих… А у этой волосы не длиннее, чем у мальчишки-подростка, обнаженная до пояса, ниже темнеет бесформенная юбка до колен, спина худая, аристократическая, с изысканными линиями. Такие я видел только в фильмах о великосветских приемах, где молодые львицы щеголяют в платьях, обнажающих спину до самых ягодиц. У этой самая изысканная спина, какую только видел, а человек моего века видел не только спины всех кинозвезд и топ-моделей, но и ягодицы…

Она так и замерла, прижавшись лицом и ладонями к каменной стене. Я приподнял факел выше, крест благоразумно держал между нами. Она словно ждала, что последует удар меча между лопатками или же по голове, не двигалась, но я тоже не двигался, и тогда она медленно и осторожно повернула голову. Чуть-чуть, по-прежнему прижимаясь грудью к стене, а на меня посмотрела недоверчиво, искоса. В темных глазах проступило удивление. Лицо у нее тоже аристократические, чему я не удивился. Удивился бы больше, если бы простое крестьянское, широкое и с веснушками. Вот уж такие лица не вяжутся с обликом вампиров, это точно. Возможно, что-то у аристократов нарушилось в генном коде из-за близкородственных браков, возможно, чересчур тонкая нервная организация привела к срывам психики, хрен их разберет, этих аристократов…

– Вампирша, – сказал я строго, – нехорошо… Я – Ричард Длинные Руки, властелин этого замка и окрестных земель.

Она молчала, только смотрела на меня искоса. У нее очень красивое лицо, утонченное, изысканное, удлиненное, глаза не по-женски мудрые, в них видна, как и во всем облике, глубокая горечь и тоска. Ей пришлось полуобернуться, чтобы видеть меня, угловатые плечи и тонкие руки не закрывали ее грудь, снежно-белую, не знавшую солнца, с непривычна темным широким кружком на вершине.

Я опустил крест, пусть аристократка переведет дух. У нее от вида креста, похоже, начинаются не то дикие головные боли, не то вообще корчи.

– Что же с тобой делать? – сказал я. – Понимаешь, я не лекарь… Как твою болезнь лечить, хрен его знает. Да и никто, наверное, не знает. Знали бы, вылечили жену канцлера… это король соседней от моей страны. А так ей пришлось покончить жизнь самоубийством…

Она прошептала:

– Что делать? Просто убей.

– Ну да, – сказал я саркастически. – Просто – это мечом? А ты завтра снова пойдешь резать людей, как кур? Думаешь, я не знаю насчет осинового кола?

Она сказала тихо:

– Да, осиновый кол… это наверняка. Сделай это.

Я подумал, поколебался, меч будто чуял, задвигался на поясе, напоминая, что мне стоит только опустить пальцы к рукояти.

– Нет, – сказал я, – у нас даже гомосеков не убивают, а это куда хуже… Нет, с тобой проще. Я забыл только, как это называется. Ну, в организме перестает вырабатываться гемоглобин, и человеку требуется пить живую кровь… Тебя убить, тогда надо и всех слепых, глухих, немых… У нас всех стараются приспособить… гм… Что же придумать… Ага, вот что!.. Крестьяне соседней с Горелыми Пнями деревни… это теперь моя епархия и под моей защитой! – жалуются, что крестьяне земель Волка повадились отнимать у них скот, бьют их, даже похищают женщин… Обнаглели! У меня пока руки не доходят, чтобы заняться, но могу отпустить туда тебя. Понимаешь?