Потерявшиеся в мирах - Валентина Ульянова

— Ася, проснись! Ася, ты слышишь меня! — звенел тревожный девичий голос за дверью Асиной спальни.

Ася, с трудом разлепив глаза, посмотрела в окно. Стояло раннее утро: только-только начало рассветать. Что-то ещё стряслось, поняла она, вскочила и бросилась отпирать дверь: она узнала голос княжны. Да, Ивилика сама, вместо того, чтобы послать Гордану или другую придворную даму, ни свет ни заря прибежала в Светлую башню.

— Что случилось?! — испуганно воскликнула Ася, закрывая дверь за княжной, взволнованной и напряжённой, как натянутая струна.

— Ещё, кажется, ничего, — выдохнула та второпях, — но непременно случится, если мы сейчас же не вернём Горкуна в замок! Я только сейчас узнала, что он ночевал в городе! Он в смертельной опасности!

— В опасности?! — Ася ничего не могла понять.

— Да! Ты не знаешь, как Ядига ненавидит его! И ведь она взяла с собой хрустальный шар, и, значит, она знает, что он спасся с Гордого стража! Теперь… когда я многое поняла… я боюсь за него… и за неё… Она может решиться на какую-нибудь крайность… А сюда, в замок, она не пойдёт!

— Но до сих пор она не причинила ему никакого зла… — начала было Ася, и осеклась: — почти…

— Вот именно! — подхватила маленькая княжна. — Сейчас, когда он думает, что он уже вне опасности, она может его захватить врасплох… разве нет?! При помощи бесов, или… сама…

Ася побледнела, невольно представив Ядигу с ножом, но попыталась успокоить княжну и себя:

— Всё это время его защищал Господь…

— Всё равно… — жалобно попросила Ивилика, — давай вернём его сюда, ну, пожалуйста…

— Да-да, конечно, — подхватила Ася. — Тем более, что и князь просил его прийти к нему снова… Только давай возьмём с собой и Сергея.

Вот так и случилось, что этим утром, когда почти все ещё спали, друзья подошли к увитой розами ограде дома Радко.

Ограда была высокой, но сквозной, сделанной на манер шпалер. И так как розы увивали её пока ещё не сплошным ковром, то сквозь неё можно было увидеть двор. Чтобы войти в него, надо было завернуть за угол, но ребята не успели этого сделать. Сергей заглянул в один из просветов между побегами роз и схватил обеих девочек за руки:

— Стойте! — придушенным шёпотом воскликнул он. — Она уже там!

— Няня?! Ядига?! — в один голос воскликнули девочки.

— Да тише вы! — оборвал их мальчик. — Она что-то говорит… Слушайте!

— Пойдёмте туда, остановим её! — умоляюще сказала княжна.

— Лучше подождём, может, она пришла помириться, а мы помешаем?! — возразила Ася.

— Да уж, — поддержал её друг. — При нас она с Горкуном мириться не станет! Подождём!

Ивилика судорожно вздохнула, но подчинилась друзьям. Все трое прильнули к ограде, прислушиваясь к словам Ядиги и стараясь разглядеть выражение её лица… Однако она стояла, низко склонив покрытую капюшоном голову и говорила так тихо, что слов её на таком расстоянии было не разобрать. Но то, с каким видом она бормотала, глядя на закрытую дверь, никому не понравилось. Друзья тревожно переглянулись. И тут до них донеслись слова:

— Тем, кто выйдет из двери сей,

навек овладей…

Сердце и ум покрой

Вечною мглой!

— Какая гадость! — с отвращением воскликнула Ася, впервые увидевшая колдовство.

— Опоздали! — с отчаянием прошептала маленькая княжна.

— Ведьма! — сквозь зубы процедил Сергей.

Не успели они решить, что же им делать дальше, как дверь домика отворилась и из неё на низенькое, в две полукруглых ступеньки, крыльцо вышел Горкун. У ребят от ужаса перехватило дыхание… Но ничего не произошло. Заклятие не подействовало на купца. А он, увидев Ядигу, вздрогнул, отступил назад и замер в проёме распахнутой двери.

— Ядига… — словно не веря своим глазам, медленно выговорил Горкун.

— Что, уже забыл, как я выгляжу?! — язвительно воскликнула та и отбросила назад капюшон. Безобразная гримаса неудержимой злобы искажала её лицо. — Ну, выходи, что ж ты на пороге застрял?!

Ивилика представила, что вот, сейчас Горкун сделает шаг вперёд — и упадёт замертво на мощёный каменный двор, и оцепенела от страха и бессилия. Сергей и Ася тоже застыли на месте, боясь хоть единым звуком помешать Горкуну противостоять колдовству. А он серьёзно и виновато смотрел на Ядигу и молчал, не трогаясь с места. Потом сказал:

— Я ничего не забыл… Да что же мы стоим на крыльце?! Проходи в дом, поговорим по душам!

— Нечего мне там делать! — взвизгнула она.

— Не хочешь и говорить со мной… — вздохнул Горкун.

И вдруг он опустился на колени и поклонился Ядиге, коснувшись лбом каменного порога…

— Прости меня! — не поднимаясь, попросил он её. — Я так виноват перед тобой! Я дал тебе повод надеяться, что мы можем быть вместе, я так обидел тебя! Моё легкомыслие не знало границ! Прости меня, прошу! — и он снова сделал перед нею земной поклон.

— Ненавижу! Ненавижу тебя! — дрожа всем телом и судорожно взмахивая руками, пронзительно закричала она в ответ. — Я бы хотела, чтобы ты сгинул там на горе! Знай же, что это я заманила тебя туда, на Гордого стража! Это я послала заведуна, чтобы сгубить тебя!

Горкун медленно поднялся с колен и грустно посмотрел на неё.

— Я знаю, — очень серьёзно ответил он и добавил неожиданное: — Я должен благодарить тебя за это, ты — моя благодетельница. Там я вспомнил всю свою жизнь… Только там я начал по-настоящему каяться и молиться. Теперь я знаю, что скорби полезны нам: ими мы очищаемся, как золото в огне. Только скорбями мы приближаемся к Благословенному. Ты помогла мне очиститься от моих грехов! Спасибо тебе — и прости меня, прошу! Давай помиримся!

— Ах, какой ты теперь хороший! — взвизгнула Ядига, задыхаясь от ненависти. — Думаешь, подарил мне дом, попросил прощенья — и я всё забуду?! Ты мне почти обещал жениться! Улыбался, подарки возил! Я-то дура ждала, надеялась, думала, заживём припеваючи… Такое не прощают, подлец! — и она бросилась на купца с кулаками.