Клад стервятника - Сергей Челяев

Mind control, pain unfolds

I own all your sensations

Weakening, reasoning

Mesmeric full demolition!

«Mind Control», Slayer

— Знаешь, Гош, я, кажется, только что совершил открытие, — украдкой шепнул мне Гордей, пока мы спускались по лестнице. — Очень важное для нас.

— Не удивлюсь, — пожал я плечами, осторожно ставя ногу на выщербленную ступеньку. — За последний день я и сам сделал их уже штук пять.

— Вот как? — вмешалась замыкавшая нашу группу Анка. Поистине, острый слух — верный помощник специалиста по сбору информации. — Любопыт-тно бы послушать светил науки.

— Тогда Светило говорит первый, — предложил я. — А я пусть буду Темнило.

— Хорошо, — согласился Гордеи. — Я думаю, над этой «зверофермой» висит колпак какого-то поля. И уже не один год.

— Почему так думаешь?

— Она отсутствует на йфтах Зоны Отчуждения, выпушенных после Второго Взрыва. Просто как факт. Я проверял и связывался по этому поводу специально с Синоптиком.

— Гм… Нашел тоже мне консультанта, — скептически проворчал я. — Это все равно что коту сметану доверять.

— Чудак человек, я же не спрашивал его конкретно про звероферму, — усмехнулся Гордей. — Просто подняли общие планы, отдельные карты уровней — якобы проверить разночтения и сверить масштабы.

— Ну и ну! Когда ты только нашел время…

— Пока ты дулся, — пожал плечами Гордей. — Потому что предварительно я отыскал на старых, еще советских картах постройку в районе Агропрома, в принципе совпадающую с местоположением «Зверофермы № 3».

— Откуда, интересно, у тебя эти пресловут-тые «старые советские карты»? — ехидно поинтересовалась Анка. — Речь ведь идет, как я понимаю, не об атласе физической географии Советского Союз-за?

— И даже не о глобусе Украины, представь себе, — без тени улыбки сказал очкарик. — У нас в лагере на Янтарном много чего есть, уверяю вас. В том числе и топографические карты Генштаба Советской Армии.

— Разрешит-те доложить, товарищ маршал? — Анка мигом приставила ладошку к воображаемому козырьку. — Кажется, мы уже в вивар-рии.

— Угу, — кивнул Гордей, увеличивая радиус освещения фонаря. — Но пусть сначала Гоша скажет, что у него.

— У меня, по-моему, на груди бронещит, — сказал я. — Как выразился один мой новый и неприятный знакомый — Защитник. Поэтому излом и не смог меня пришить. Карта Стервятника сделана из очень странной бумаги. Готов спорить, что ее и из пистолета не прошибешь.

Несколько секунд Гордей внимательно смотрел на меня, ожидая, что я скажу еще. Но на этом мои откровения иссякли, и он покачал головой.

— Ну, положим, об этом я догадался, еще когда экстраполятор выудил из зыби руку Слона. Карта обернулась вокруг нее, уж не знаю почему. И карта защитила ее, сохранив от распыления на молекулы. Какая же сила заключена в этом куске бумаги!

— Угу, — подтвердил я. — Какая глыба, какая матерая бумаженция… Но только непонятно, отчего она такая? Ты, случаем, не знаешь?

— Пока нет, — ответил молодой гений. — Но надеюсь, что разгадку мы скоро найдем.

— Когда? — требовательно уточнила Анка.

— Когда отыщем клад, конечно, — без тени сомнения сказал Гордей. — Ну, что, входим?

И он первым шагнул через каменный порог.

Что можно увидеть в обычном виварии какого- нибудь провинциального медицинского института или политехнического университета, одного на пять областей? Однообразные ряды уставленных банками и колбами стеллажей над клетками, аквариумами и террариумами, откуда разнопланово, но природосообразно воняет.

Множество разнокалиберных ящиков для корма и медикаментов. Неизменные для всех заведений подобного рода помойные ведра с полуистлевшими половыми тряпками, свисающими со швабр причудливой нитяной паутиной, которая грозит вот-вот рассыпаться в пыль и прах.

И, конечно, металлический стол, часто оцинкованный, который можно увидеть в каждом морге, если когда-нибудь придется посетить это складское хозяйство смерти. Только на столе вивария непременно есть разные защелки, зажимы и ремни, чтобы удерживать во время операции животное на случай, если с наркозом напряженка. Что поделаешь, вивисекцию у нас еще никто не отменял.

Но в этом виварии на железном столе имелся еще один довольно крупный объект.

Уже знакомый мне Чернокнижник, в своей вороньей одежде до пят, седовласый точно индейский вождь Монтигомо Ястребиный Коготь. Как и в прошлый раз — без оружия. Контролерам оружие без надобности, они сами — оружие еще то.

Мутант сидел прямо на столе, свесив ноги и вперив в нас неподвижный взгляд. Сначала я даже порадовался, что перед нами — тоже мумия, что контролер-таки гробанулся здесь невесть на какой аномалии. Мало ли чего могло случиться за недолгое время нашей разлуки!

Но потом его губы на плоском, точно вырезанном из дерева лице шевельнулись, и я услышал голос:

— Ты все-таки пришел. Похвально.

«Еще бы!» — едва не воскликнул я. А кто меня посылал за Вещью?! Кто натравил на меня сумасшедшего излома?! По чьей милости в брюхе этого мутанта сейчас пишит мой любимый камертон?! А у меня страшно саднит грудь после того, как ее молодецки огуляли боевой клешней?!

Я осекся, но было уже поздно. Как можно забыть, что этот ментальный упырь все-таки проникает в человеческие мысли?! И не только человеческие, между прочим.

— Можешь не повторять, — прошептал контролер.

Я молчал.

Хранили молчание и Гордей с Анкой. Девушка глядела на мутанта с удивлением, смешанным с недоверчивостью, а Горлей хмурил брови и явно прикидывал, как исхитриться завалить тварь и при этом не выдать своих агрессивных планов заранее.

— Ты нашел Вешь? Которую я просил?

— По-моему, ты прешел сюда раньше, — пожал я плечами.

— Да. Я раньше. Думал, придет другой. Ждал, — сказал контролер.

Вот как? Это новость.

— Вокруг нашей экспедиции уже столько всяких разных… роится…

Я с опаской глянул на мутанта, не примет ли он мою критическую филиппику на свой счет. Но черты его плоского, стертого лица остались недвижны.

— Немудрено, что кто-то мог завладеть твоей Вещью раньше.