Звероликий - Владимир Лещенко

По левую руку от кальмарочеловека обретался целый клубок неких гадов, наверное, его свита. Многоглавые змеи с присосками вместо ртов. Скорпионы с человеческими головами. Но больше всего было косматых уродов с серповидными когтями на перепончатых крыльях и длинными головами на неестественно тонких шеях.

– Чернокрылы, – бросил Риций. – Вот, значит, они какие. На Гебе их изображений не осталось. Я думал – все это только сказки.

Но и летучие мыши‑переростки не были наиболее жуткими персонажами этих чудом сохранившихся древних мозаик.

А изображали они поклонение людей, прислуживавших когда‑то в этом храме всяким чудовищам.

Начиналась эта галерея выложенной самоцветами сценой, где жрецы вкладывали в раскрытую пасть громадного ящера вырванную из тела жертвы печень. На следующей картине они кормили пленниками акул в море. На третьей мозаике один из жрецов сам скармливал себя исполинскому крокодилу, при этом его целуя.

И еще… И еще…

После сцены, где жрецы бичами загоняли юных девушек в загон с теми же Чернокрылами, Крис прекратил осмотр, порадовавшись лишний раз, что Куркову они оставили на корабле.

Тем более что нашлось нечто более интересное – плиты с выбитыми надписями. Лайер несколько приободрился – вязь напоминала письмена, еще использовавшиеся в Тартессе.

– Может, попробуешь разобрать, что тут написано? – осведомился он у его жителя.

– Э‑э, не знаю, доминус, – грустно хмыкнул тартессит. – Письмена ведь у нас хоть и старые, а языка атланского никто не знает. Ну, разве с десяток профессоров каких‑нибудь.

– Хоть прочти, как это звучит…

– Не стоит рисковать, Кариса‑сан, – усомнился Сай. – Нерьзя читать старые надписи всрух. Бывает опасно.

– И все‑таки, – заупрямился кинокефал.

Ибер кивнул и, придав лицу подобающее торжественное выражение, начал:

– Ум, Хоренна, зи ле хорро,

Ки са мьяна пу ин маха.

Нита ку лоти дорита,

Мисо кьят и са, Хоренна!

Купр дер йихх са, Хоренна!

Орккан исса укк, Хоренна!

Цинн наарра‑эт, Хоренна!

– Достаточно! – поежился детектив, которому вдруг стало зябко. – И что это значит?

Риций грустно пожал плечами.

Ладно. Не так уж и важно, если вдуматься, сколько быков и рабов пожертвовал местный великий царек бессмертным богам.

– Стоп, – вдруг сказал Кузема. – Я вот чего хочу сказать, друг. Что мы тута зрим, друг?

– Идолов всяких… – процедил Уриил. – Мерзость языческую. Шма Исраэль, Адонай Элохейну, Адонай эхад!

– Не, друг, – протестующе замахал лапищами гоблин. – Саттоква и Хас‑Турр – это ясен пень, друг. Боги!

«Ясен пень? – подивился Крис. – Боги? Ну‑ну».

– Че тама, друг, в центре зала?

– Ну, люк какой‑то…

– Вона, друг, люк! – захлопал ушами здоровяк. – А куда он ведет, друг?

– В подвал, под землю, – пожал плечами Уркварт, да так и осекся.

– Дык елы‑палы!

И в самом деле, люк этот мог вести только… м‑м‑м… в глубь, так сказать, Хоренны.

И Риций вдруг сбивчиво начал рассказывать – он вспоминал старые легенды.

В них повествовалось, что жрецы атлантов спускались «во чрево Хоренны» и получали там «великую силу», и даже могли побудить бога что‑то делать для них.

– Я даже помню комикс похабный на эту тему – у нас его даже запретить хотели. – Ибер усмехнулся. – Сидит мужик с небоскреб ростом, а жрецы к его пояснице лесенку приставили и лезут… хе‑хе, в недра…

– А какая разница? – оборвал его Айсберг. – Все равно этот люк мы не сможем поднять. И, пожалуй, слава Создателю, что не сможем.

– Нет, отчего же, – не согласился с ним Уркварт. – Снимем пару лебедок с «Титаника», человек тридцать поставим да, глядишь, потихоньку, полегоньку, за пару дней и сдвинем.

– Нет! – взвизгнул испуганно Сай. – Нерьзя!

– Тьфу ты! – сплюнул в сердцах моряк. – Что ты, будто попугай, заладил: нельзя да нельзя! Любопытно же!

– Это опасно!..

Некоторое время все колебались, обсуждая, что делать дальше.

С одной стороны, было бы неплохо повнимательнее исследовать эти руины. С другой – перед ними сейчас куда более прозаические задачи, нежели изучение даже самых интересных памятников древности. Кто знает, сколько времени суждено им пребывать в этом самом Временном Кармане? Тем паче что никто даже не догадывался, что он, собственно, собой представляет.

(Правда, на этот счет у Кристофера имелись свои соображения, но до поры до времени он решил их не озвучивать.)

В конце концов, любопытство победило. Взгляд Криса упал на низкую резную арку в углу зала.

– Давайте для начала поглядим хоть там, – предложил он.

Нырнув в арочный проход, они оказались в совсем небольшой комнатенке. Лучи «вечного» фонарика, горевшего в этом мире вполнакала (кристалл, видимо, реагировал на местную магию), выхватили из темноты потолочную мозаику – чудовища великанских размеров, поедающие горы и топчущие целые города. А на каменных полочках стояли всякие мелкие предметы, блеснувшие металлом и огоньками самоцветов. Наверное, прежде здесь была сокровищница.

Гоблины, не дожидаясь команды, принялись шустро все это собирать в мешки – и откуда взяли?

– Поторапливайтесь, парни, пора возвращаться!

Слоноухие недовольно хрюкнули, но подчинились.

Когда они выбрались из галереи, Кристофер принялся рассматривать находки при красноватом свете негаснущего солнца.

Это были небольшие грубые фигурки, в основном всяких невероятных тварей, отлитые из матово поблескивающего серого металла. Густо инкрустированные изумрудами, рубинами, аметистами и непонятными красновато‑синими камнями с металлическим блеском.

– Кажется, платина, – хозяйственно оценил Уриил.

Крис покачал на ладони одну – небольшую, с голубиное яйцо, вырезанную неведомым ухищрением из горного хрусталя и лишь оправленную в благородный металл. Странно, что привлекло его в этой штучке?

– Гы‑гы! – хохотнул Афоня. – А я такую фиговину видел у нашего батюшки, друг!

– У какого? – механически переспросил Кристофер.

– Ну, дык, – замялся гоблин. – У этого, друг, что высох… У самозванца, вот!

– Элмса, что ли?

– Ага!

Сыщик и иудейский капитан переглянулись. Что бы это значило?

– Помогите! – раздался вдруг истерический женский крик. – Помоги‑и‑те‑е!!!