Варан - Марина и Сергей Дяченко

— Пустите на ночлег, добрый хозяин.

— Император с тобой. У нас тесно.

— Замерзну ведь.

— Ступай к соседям. Иди-иди, нечего тут…

Варан отошел.

Ветра не было. С темно-синего неба потихоньку, будто раздумывая, опускались снежные хлопья. Варан давно заметил, что поодиночке снежинки здесь не летают — только роями, вроде пчелиных.

Дома здесь строили из снега.

Если бы Варану когда-нибудь такое рассказали — не поверил бы, даже после Степи, даже после Россыпи, пожалуй, не поверил, что можно годами, поколение за поколением, жить в таком вот снежном доме. Обледеневшие кирпичи покрываются копотью, дома стоят уже не белые — рыжие, ноздреватые, но все такие же крепкие. И вокруг огня, горящего в очаге, можно сидеть хоть нагишом — не будет холодно.

Варан переступил с ноги на ногу. Звук снега под его подошвами показался оглушительно резким: поселок жил в совершенной тишине. Поднимались к небу прямые, подсвеченные снизу дымы. Заборов не было — только бесформенные сугробы перед каждой дверью, большие и малые. Вот подойдет недобрый человек — из сугроба высунется черная клыкастая морда, и недобрый человек мигом свои недобрые планы позабудет.

Холодало. С трудом передвигая ноги, Варан подошел к следующей двери. Предусмотрительно остановился подальше от сугроба. Звякнул в подвешенный на шесте ледяной колокольчик.

После долгой паузы полог на двери отодвинулся. Выглянул мужчина — голый до пояса.

— Пустите на ночлег, добрый хозяин, — сказал Варан, с трудом разлепляя губы. — Замерзаю.

— Заходи, — сказал хозяин, и Варан ушам своим не поверил — Что стал? Заходи, ладно… Ша, Дружок!

Черная клыкастая морда, показавшаяся было из сугроба, втянулась обратно.

Варан пригнулся в дверях. Сразу за пологом начиналось тепло; это было сравнимо, наверное, с появлением на свет. Варан замер, не желая пропускать ни мгновения этой новой, темной, теплой жизни.

— Ты кто такой? — спросил в темноте хозяин.

— Путник.

— Вижу, что путник… У нас тут вообще-то не ходят. Неподходящее место для бродяг. Мерзнут в сугробах, жалко их… Заходи.

Дом был устроен, как витая ракушка, — коридор вел по спирали, все суживая круги. Сквозь снежную стену показался желтоватый теплый свет; еще через несколько шагов Варан оказался в комнате, большой и круглой. Посередине стояла печка, рядом — свеча на деревянном настиле. И сидели, прижавшись друг к другу, женщина и две девочки — очень легко одетые, младшая — в одной коротенькой юбчонке.

— Император с вами, здравствуйте, — сказал Варан, неуклюже кланяясь. — Вот… Чуть не замерз.

В доме было тихо — даже тише, чем на улице. Даже огонь потрескивал приглушенно; трубы не было, над очагом зияла дыра в высокой снежной крыше, и сквозь дыру посверкивали звезды.

— Шкуру-то снимай, — сказал хозяин, усаживаясь рядом с женой. Кожа на его плечах, груди и животе была голубовато-белой и резко контрастировала с румяным, почти коричневым лицом.

— Сейчас, — Варан виновато улыбнулся. — Пальцы отогреются…

— Ты подмерз, что ли? — спросил хозяин и обернулся к жене: — Малушка… Дай ему выпить.

Варан наконец-то стащил с себя меховую куртку, сшитую в одно целое со штанами и валенками. Старшая девочка в полотняном платьице поднесла глубокую тарелку с дымящимся питьем; понюхав зелье, Варан снова вспомнил Подорожника. «Я тебя не отравлю… Но местными травками тебя выхаживать не один месяц, ты уж извини…»