Казнь - Марина и Сергей Дяченко

Нет, так ничего нельзя сказать наверняка. Голос. Создатель, дай ему голос, пусть заговорит…

– Женщина, чисто ли твое сердце?

Верховный Толкователь – если только это был он – говорил шепотом. Ирена обмерла.

– Ждешь ли совета по совести? Или тебя заботит, как обмануть Провидение?

Странная акустика в этом склепообразном небоскребе. Звуки множатся, кажется, что Толкователь говорит отовсюду. Ниточки-звуки, звуки-лоскутки, собирающиеся в единый клубок, и этот голос…

Голос, который она впервые услышала в телефонной трубке. «Алло, Ирена? Это Ирена?..»

– Жду, – сказала она хрипло.

А вдруг у разговора есть свидетели? И он дает ей понять, что приличия следует покуда соблюдать?..

Она вдруг увидела себя его глазами. Постаревшая, подурневшая, забывшая о косметике, в платке до бровей…

Она заплакала. Без горечи – просто разом хлынули накопившиеся за долгое время слезы.

«Так это верховный Толкователь желает меня допросить… для установления… меры моей вины? – Я всего лишь рыцарь, Ирена…»

Этот указ издан… для того, чтобы Анджей нашел ее?

Он ждал? Ждал, что она придет?!

Темный силуэт пошевелился. Она вызывает у бывшего мужа сочувствие? Брезгливость? Замешательство?

– Зачем ты это сделал, – сказала она шепотом. Если сторонний свидетель и услышит ее – спишет эти странные слова на бессвязный лепет испуганной женщины…

– Боишься ли ты кары, или хочешь получить вознаграждение? – человек в темноте повысил голос, и Ирена обмерла, и горячие слезы не ее лице враз остыли.

ТОТ голос или…

Анджей, это ты или не ты?!

Человек в темноте ждал ответа. Ей казалось, что еще немного – и она разглядит черты лица…

Молчать дальше было невозможно.

– А что вы думаете о смертной казни? – сами собой спросили ее губы.

Будто пароль.

Темный силуэт помедлил – и отступил в один из боковых черных провалов.

И уже уходя, верховный Толкователь на секунду угодил в отблеск факела. И Ирена увидела его лицо.

* * *

…Раньше дом принадлежал местному богатею. Собственно говоря, это был не единственный его дом; в один прекрасный день богатею подошла пора жертвовать, причем в особо крупных размерах, и ничего странного в этом не было, потому что род занятий у богатея был, мягко говоря, не вполне человеколюбивый. Богатей был разбойничьим атаманом, и для покрытия совершенных и задуманных злодеяний требовались все новые, все более крупные, все более добрые дела…

Богатый разбойник пожертвовал ближним свой лучший дом в пригороде, и на весах Провидения снова установилось равновесие. Несмотря на мзду, взимаемую разбойником с уличных торговцев, задушенного удавкой конкурента и разграбленный купеческий обоз.

Обо всем этом Ирена узнала много позже. А пока ее привели, ослабевшую и не сопротивляющуюся, на широкий двор за высоченным внешним забором и приземистым внутренним, причем по узкому коридору между двумя заборами взад-вперед бродили псы той же породы, что и теленок-Сэнсей…

Было утро. Ночь прошла в темном закоулке дворца Толкователей; Ирене не объясняли, чем она провинилась, но товарищем ее по заточению оказался слабоумный парнишка лет шестнадцати, а из разговоров слуг, на время превратившихся в стражников, она заключила, что среди толп, протекавших, как песок, сквозь пальцы Толкователей, сумасшедшие вовсе не были редкостью…

Она смотрела перед собой, но видела не забор, не поленницу и не рассохшуюся бочку посреди двора. Перед ней стояло лицо верховного Толкователя – такое, каким она его увидела в последнее мгновение их встречи…

Тогда, в первый миг, ей показалось, что она УЗНАЛА его, что бывший муж и бывший моделятор действительно обезумел, сделался Толкователем до мозга костей и не играет роль – врос в нее по самое горло…

Эти несколько первых минут были самыми страшными.

Потом – ее уже взяли под локти, уже вели коридорами – память услужливо вернула картинку, и, снова всматриваясь в лицо главного в этом мире человека, она чуть не застонала от облегчения.

Верховный Толкователь никогда не был Анджеем Кромаром. Он был всего лишь самой большой, самой красивой куклой в этом игрушечном мире, и если он и желал допросить под Высокой Крышей сочинительницу Хмель – то никак не в качестве бывшей жены…

Вероятно, на него, как и на рыцаря Река, большое впечатление произвел рассказ «О раскаявшемся».

…Рек, вероятно, волнуется. И, что скорее всего, уже никогда ее не дождется… Хотя кто знает. Вот если бы верховный Толкователь узнал в бедной женщине «сочинительницу Хмель» – дело обернулось бы действительно плохо; Ирена передернулась. Хорошенькая картинка – от нее требуют, возможно, с помощью палача, объяснений относительно «Раскаявшегося» – а она, написавшая этот рассказ, так и не удосужилась прочесть его!..

Но верховный Толкователь не узнал ее. Он просто принял ее за сумасшедшую.

Ждать пришлось долго. В углу двора двое тощих мужиков качали насосом воду, причем один то и дело сачковал, работая вполсилы, а второй, добросовестный, надрывался, оттопырив слюнявую губу… Вероятно, первому вскоре следует ждать наказания от Провидения, а второму, наоборот, награды…

Или на территории приюта для умалишенных законы Провидения действуют как-то по-другому?

Ирена сидела на деревянной колоде. Слабоумный парнишка бродил рядом, подбирал что-то с земли, разглядывал, нюхал и пробовал на зуб. Ирена старалась не смотреть в его сторону.

…Что было в том рассказе? Если люди жгли дорогую бумагу, опасаясь хранить написанный на ней текст?

После примерно полуторачасового ожидания новоприбывших провели в дом. Ирена поразилась – почти везде бывшее богатство было аккуратно снято со стен вместе с дубовыми панелями, шелковыми гобеленами и бронзовыми светильниками. Голые стены, от пола до потолка, грубый дощатый пол – вероятно, чтобы умалишенные ничего в припадке не попортили.

Зато комната, куда их в конце концов привели, сохранила прежнюю роскошь и даже, вероятно, преумножила. В комнате обнаружился невысокий седой старичок с красными прожилками на носу – он раскричался, досадуя на слуг, которые привели «безумцев» не в смотровую, как было велено, а прямо в кабинет…

Паренек, Иренин спутник, ежился и втягивал голову в плечи. Смотровая оказалась мрачным залом с вмонтированными в столбы железными кольцами, деревянными скамьями у стен и каменным колодцем посередине; Ирена поджала губы. Кто чего боится – то с тем и случится. Зря Семироль насмехался над ней, считая трусихой. В предыдущей МОДЕЛИ для Ирены нашлось ретивое правосудие, а здесь, по-видимому, тюрем нет, зато найдется кое-что поэкзотичнее…

Впрочем, все оказалось вовсе не так трагично.