Капитул Дюны - Фрэнк Герберт

Искусство в своих наивысших проявлениях подчиняет себе жизнь. Если оно порождает мечту, то эта мечта должна быть жизненно важной. В противном случае искусство оторвется от жизни — вилка не подойдет к розетке.

Дарви Одраде

По пути на юг Одраде с беспокойством подмечала тревожные изменения, случившиеся в природе за три месяца, прошедшие после предыдущей инспекционной поездки. Не напрасно она выбрала наземный способ передвижения. За армированными плазом стеклами экипажа открывались подробности, которые невозможно было бы разглядеть с высоты.

Стало намного суше.

Она и сопровождение ехали в легкой машине — на пятнадцать человек, включая водителя. Когда дорога становилась совсем не проходимой, включались подвески и реактивный двигатель. Машина была способна перемещаться со скоростью около трехсот скачков в час при движении по ровному месту. Эскорт (слишком большой из-за стараний Тамалейн) двигался сзади в автобусе, в котором, кроме того, находились смена одежды, пища и питье.

Стрегги, сидевшая рядом с Одраде позади водителя, заговорила:

— Нельзя ли устроить здесь маленький дождь, Верховная Мать?

Одраде сжала губы. Это был самый красноречивый ответ.

Они выехали слишком поздно. Все собрались на станции, но не покидали Капитул, ожидая сообщения Беллонды. В последнюю минуту пришло известие о большом несчастье, что потребовало личного вмешательства Верховной Матери.

В такие моменты единственная роль, которую она могла сыграть, была роль официального пресс-атташе. Оставалось только выйти на трибуну и провозгласить: «Сестры, сегодня мы узнали, что Досточтимые Матроны уничтожили еще четыре наши планеты. Итак, мы стали еще меньше».

Осталось только двенадцать планет, включая Баззелл, а безликий убийца с топором подкрадывается все ближе и ближе.

Одраде чувствовала, как под ней разверзается пропасть, готовая поглотить ее.

Беллонде было приказано не разглашать плохую весть до более подходящего момента.

Одраде посмотрела в окно. Но разве может быть подходящий момент для такой вести?

Они ехали к югу более трех часов по выжженной огнеметом зеркально-гладкой дороге, которая расстилалась перед ними, как темно-зеленая застывшая река. Путь пролегал между холмами, поросшими пробковым деревом, эта местность была ограничена горизонтом, на котором виднелись зубчатые вершины горных хребтов. Карликовым пробковым дубам позволяли расти хаотично, не ухаживая за ними, как за садами. Длинными извилистыми рядами дубы росли по направлению от подножий к вершинам холмов. Исходные посадки были почти не видны, закрытые буйной травой.

— Там мы выращивали трюфели, — нарушила молчание Одраде.

Стрегги припасла для Верховной Матери еще одну дурную новость.

— Я слышала, Верховная Мать, что трюфели гибнут из-за недостатка влаги. Слишком редко идут дожди.

Трюфелей больше нет? Еще немного и Одраде послала бы послушницу по особым поручениям в Управление Погодой: нельзя ли скорректировать погоду в этом районе?

Она оглянулась и посмотрела на свою свиту. Три ряда по четыре. Это люди, которые усиливали ее слух и зрение и воплощали в жизнь распоряжения. А посмотрите на автобус, который следует за ними! Это самый большой экипаж такого рода на Капитуле. В длину не меньше тридцати метров! И он битком набит людьми! Вокруг этой махины при движении взметаются клубы пыли.

По приказу Одраде Тамалейн была отправлена назад в город. Все знали, что Верховная Мать может быть очень едкой, если ее рассердить. Там взяла в поездку слишком много людей, но Одраде заметила это, когда было поздно что-либо менять.

— Это не инспекция! Это настоящее вторжение! Пойми меня, Там. Это небольшая политическая драма. Не принимай смещение слишком близко к сердцу.

Она снова обратила внимание на водителя, единственного мужчину в машине. Клэйрби, маленький, въедливый специалист по машинам. Маленькое личико, лицо цвета свежевспаханной земли. Это был любимый водитель Одраде. Он вел экипаж быстро, аккуратно и великолепно представлял себе возможности машины.