Враг империи - Диана Удовиченко

– Он сказал тебе? – прямо спросил я, пристально глядя в серые глаза.

– Что? – казалось, Верховный не понял меня, потом, отбросив притворство, переспросил: – Ты о полукровке? Да. Он не сумел сдержать своей ненависти.

– И тебе ничуть не жаль собственного сына?

– Я не могу считать сыном ублюдка, рожденного от эльфийки.

– Но ты не считал зазорным украсть ее и жить с ней целых шесть лет?

– Ты еще слишком молод и горяч, мой мальчик. И не знаешь простой истины. Мужчине нужны дети только тогда, когда они рождены любимой женщиной. Любимой, понимаешь? А я никогда не испытывал к белоглазой никаких чувств.

Казалось, я не мог проникнуться к Верховному большим отвращением, чем уже испытывал. Выходит, заблуждался… Не повезло Лютому с папашей. В который раз порадовавшись, что не знаю своих родителей, я спросил:

– Но зачем же тогда…

– Она была эльфийской принцессой, – перебил меня маг, безошибочно поняв, что именно я хочу спросить, – значит, обладала драгоценными для меня магическими знаниями. Ради них стоило пожертвовать шестью годами жизни с ней.

Признаться, я не ожидал такого. Когда Ом рассказывал мне о той давней грязной истории, я все же объяснял поступок Вериллия внезапно нахлынувшей страстью. Увидел очаровательную первозданную, влюбился с первого взгляда, увлекся, совершил опрометчивый шаг. Потом прозрел, понял, что принял страсть за любовь, увидел, какая пропасть лежит между магом—самоучкой и эльфийской принцессой. И отказался от нее. А заодно и от плода греховной любви. Не подумал, что бывшая любовница будет так жестоко наказана за свой поступок. Мерзко, конечно, но хотя бы объяснимо с мужской точки зрения. Но оказывается, я не сумел оценить всей глубины подлости этого человека. Я брезгливо скривился. Между тем Вериллий, ничуть не смутившись моей реакцией, продолжал:

– Но я просчитался. Дурочка не оправдала моих надежд. Конечно, благодаря этой связи я владею теперь некоторыми основами эльфийской магии. Но того, чего я ожидал от нее, увы, получить не удалось. Я терпел целых шесть лет, думая, что Ани что—то скрывает. Но потом пришлось признать: самого главного, ради чего я на это пошел, она не знает. Ее обучение должно было начаться вскоре после визита в Виндор.

Цинизм Верховного был безграничен, а мне совершенно не доставляла удовольствия его исповедь. Хотелось плюнуть в морду, но я заставил себя дослушать. Хотя бы ради Лютого.

– А тут еще подвернулась возможность карьеры в Совете, – откровенничал маг. – Там очень строго смотрят на такие вещи. А самое главное, я встретил женщину своей мечты… – он помолчал, невидяще глядя на ровный огонек вечной свечи, потом закончил. – И я выгнал их.

– Ты рассказал об этом Лютому?

– Зачем? – скривился Вериллий. – С чего бы мне объяснять свои поступки жалкому полукровке. Должен сказать тебе, сынок: дружба с этим зверьком наносит ущерб твоей репутации.

Это прозвучало так по—отечески встревоженно и так неуместно в данной ситуации, что я вдруг расхохотался. Глядя на меня, Верховный сначала недоуменно нахмурился, потом присоединился к моему веселью.

– Ты, наверное, удивляешься, Рик, почему я так открыт перед тобой? – отсмеявшись, спросил он.

– Да нет, тут как раз все понятно, – ответил я. – Мертвые не имеют обыкновения выдавать чужие тайны.

Маг вроде бы искренне расстроился.

– Я не хочу, чтобы ты умирал, Рик, – вздохнул он. – Правда, не хочу. И не только потому, что чувствую в тебе большой магический потенциал. Честно говоря, я не могу оценить твои способности. Ты почему—то не поддаешься чтению, как я уже говорил. Я лишь предполагаю, что из тебя может получиться неплохой волшебник. Это следует хотя бы из твоей победы над Волком. И ты сумел выжить в Зеленом сердце. Но дело не в этом. Почему—то мне кажется, что мы могли бы стать с тобой друзьями. Я ощущаю к тебе какую—то странную привязанность.

Выслушав Вериллия со все возрастающим изумлением, я честно ответил:

– А вот вы мне ничуть не нравитесь.

– Это просто потому, что ты меня плохо знаешь, – заторопился Верховный. – Я могу быть интересным собеседником, любящим отцом и верным другом. Просто боги не послали мне ни детей, ни друзей.

– Странно, с чего бы это? – фыркнул я.

Настроение Вериллия изменилось, похоже, он начал сожалеть, что так раскрыл душу. Если это не было частью очередного его плана, чему я бы нисколько не удивился.

– Итак, – жестко произнес он. – Ты согласен рассказать мне все и встать на мою сторону?

– Нет, – устало усмехнулся я.

– Учти, Рик, что я не пощажу твоих друзей.

– Ты их и так не пощадишь, вот в чем дело, – я отбросил показную издевательскую вежливость и перешел на ты.

Не верил я, что Верховный способен оставить в живых такого опасного потенциального врага, как Лютый. А значит, мне смысла нет торговаться. Что касается меня самого, так я лучше сдохну, чем стану таким, как этот урод.

– Хорошо, Рик, – вздохнул Вериллий. – Видит Луг, я этого не хотел…

Он постучал в дверь моей темницы, и в камеру вошел сгорбленный маленький человечек в светлой мантии. Темные сальные волосы с прядями седины неопрятными сосульками свисали по обе стороны сморщенного узкого личика, на котором выдавался далеко вперед длинный тонкий нос с большой бородавкой на кончике. Человек двигался, странно приволакивая ногу и держа голову слегка набок, отчего казалось, что он к чему—то прислушивается. В общем, красота неописуемая.

– Познакомься, это Вадиус Копыл, – представил его Верховный, – лучший в Совете специалист в области тонкой магии и считывания сущности, – он взмахнул рукой, прошептав короткую фразу, и предложил: – Приступайте, мастер.

Значит, не сумел договориться, теперь хочет, чтобы этот горбун вломился в мое сознание? Мне даже стало немного жаль дядьку, ведь тот будет обречен на скоропостижную безвременную кончину. Вериллий не допустит, чтобы кто—то еще знал об изначальных. Тем временем маленький маг пытался поймать мой взгляд. Я же сосредоточенно крутил головой, чтобы не встретиться с ним глазами.

– Так не пойдет, сынок, – мягко упрекнул меня Вериллий, и невидимая сила, словно тисками, сжала мою голову, зафиксировав ее в одном положении.

Горбун подобрался совсем близко. Я попытался зажмурить глаза, но и это мне не удалось. Спустя секунду я ощутил, как чужой разум вкрадчиво касается моего сознания, нащупывая мысли и воспоминания. «Опытные маги умеют закрывать свой разум от чтения», – всплыла в голове когда—то сказанная Артфаалом фраза. Кстати, если этот недомытый человечек сумеет меня прочитать, им станет известно и о лорде Феррли! Эта мысль подхлестнула меня, и я начал мучительно соображать. Почему магия Вадиуса действует в этой камере? Талисман? Конечно. Но Верховный для его удобства еще и снял часть защиты. Значит, и я смогу пользоваться тонкой магией. А как? Щупальца чужого разума погружались в мое сознание все глубже, времени на размышления не было. Мне пришла в голову интересная идея. В покоях Ридрига сработало, и тут должно получиться! Как там учил Райл? Отрешиться, расслабиться, услышать голос Вселенной… Неожиданно легко я скользнул в бесконечность и полетел в ней, успев ухватиться за кончик сознания мага. Нас уносило все дальше, в пустоту, в перевернутое, искаженное, растянутое и одновременно замкнутое пространство. Я уже немного привык к этому ощущению, чего нельзя было сказать о Вадиусе. Его сдавленный, полный боли и недоумения крик вернул меня к действительности. Я выпустил его разум и водрузился назад в собственное тело. А горбун распростерся на полу у моих ног, содрогаясь в конвульсиях. Из длинного носа на серый камень стекала струйка крови. Тиски, удерживающие мою голову, разжались, и Вериллий снова произнес какое—то заклятие. Потом, брезгливо глядя на своего коллегу, спросил, не скрывая раздражения: