Непристойное предложение - Ольга Виноградова

Просыпаться неизвестно где уже вошло в число моих привычек. Плохо, но факт остается фактом. Я пришла в себя в чьей-то постели, рядом со мной незнакомое тело повышенной волосатости, в живот какая-то твердая часть упирается. Наверное, локоть. Глаза открыть страшно. Вдруг увижу такое, что я от разрыва сердца моментально умру. Да и не желаю знать, кто вчера завоевал главный приз.

– Я знаю, что ты проснулась.

Незнакомый голос заставил меня прекратить притворяться. Обстоятельства еще хуже, чем я предполагала. На кровати расположился приятной наружности незнакомец. Короткие, торчащие в беспорядке волосы, едва прикрывающие густые сросшиеся брови. Светло-карие глаза с золотистыми искорками внимательно изучали мое смущенное лицо. Из-под полных чувственных губ выглядывали узкие, но крепкие клыки.

– Часа сладких снов вам… тебе…

Твою мать! Я лежу в одной кровати с оборотнем, а так как обе руки у него за головой, то в живот мне упирается отнюдь не локоть!

– Мы… Ну, ночью…

– Нет, ну что ты, – отрицательно покачал головой незнакомец.

С моих плеч свалился небосвод.

– А-а… какие дальнейшие планы? – спросила я. – Ты собираешься меня… ну… это…

– Нет, ну что ты, – повторился оборотень.

Я почувствовала себя черепахой, с которой сняли кита, слонов и половину нашего мира. Теперь можно поддать газу и помчаться на всей скорости… И тут меня пригвоздили к кровати:

– Я всего лишь вырву твое сердце и сожру его, чтобы избавиться от демонова приворота!

По крайней мере один хороший момент в озвученной перспективе присутствует: я осталась девственницей! Долбанув оборотня коленями ниже живота, я свалилась с кровати, сдернула простыню и вылетела на улицу, где изумленно замерла, позабыв завернуться в добытую ткань. Следом выбежал оборотень и тоже замер. Ветхая землянка посреди степи была окружена полицией во главе с темной семейкой и императором Света.

– Фэй, ты что так долго? Мы уже хотели идти за тобой! – укоризненно сказал Руфим, рассматривая маникюр. – Если ты так хочешь, я куплю тебе комнатную собачку, но после свадьбы…

– Этот беспородный и наверняка блохастый, – невозмутимо добавил Тоттен.

– И воняет от него псиной, – сморщил нос Лэйнард.

Перед тем как мое горло оказалось зажато в пальцах с грязными когтями, я успела прикрыться простыней и теперь чувствовала себя более комфортно, но менее безопасно.

– Я все равно убью ее, так же, как убил пятнадцатую и восьмую! – взвыл волк, прикрываясь, словно щитом, моим телом от нацеленных на него магопулей.

– Ты не сможешь, – прошипел принц.

– Не успеешь. – От Многоликого веяло холодом.

– Тебя ждет мучительная смерть, – подвел итог император.

А если все же… Я испугалась. В крови взорвалась адреналиновая бомба. Ядовитые железы выбросили в вены огромное количество токсинов, и волк начал заваливаться на бок. Я дернулась вперед и почувствовала, как когти другой руки разорвали мой правый бок. Проклятие, как глупо получилось.

– Лекаря! – крикнул король Тьмы. Он подбежал ко мне, положил мою голову к себе на колени и зажал рану руками. – Да не стойте вы столбом! – Младший демон обмер и беспомощно оглянулся на Лэйнарда.

– Здесь нет магии. – Тот пожал плечами. В глубине его глаз я разглядела коричную нотку грусти. – Мы не успеем. Никто не успеет. Ее время кончилось.

– Руку убери… – прошептала я.

– Нет! Ты не умрешь! – Демон еще крепче нажал на рану.

– Идиот! Я не собираюсь этого делать. Руку убери, чтобы я до у-у дотянулась! – Как вылечусь, сразу ему крылья оборву. Развел здесь телячьи нежности.

Многоликий послушался. Я нажала на серьгу и выпалила скороговоркой:

– Бабуль, я тут умираю немножко. Не могла бы ты выручить меня?

И разве она могла отказать родной и самой любимой кровиночке? Конечно нет!

Моя любимая бабуля появилась, как всегда, с помпой: круг из тонких лавовых фонтанов, от которых полицаи бросились врассыпную, спасаясь от брызг, прожигающих любую защиту, хоровое завывание мертвых душ и Цербер-младший, сверкающий на солнце бриллиантами в гламурном розовом ошейнике и накрашенными когтями.

Сама Персефона, словно сошедшая со страниц мужских журналов, жена Аида, была одета в короткие кожаные шорты, кожаный бюстгальтер, сандалии с ремешками до колен и короткий плащ красного цвета. На голове красовался шлем, из-под которого блестящей волной ниспадали черные прямые волосы. Что-то я никак не соображу, чем она таким с дедушкой занималась… И с дедушкой ли… Наверное, от потери крови голова плохо работает.

– Фэй, – Персефона стащила с головы шлем, – чтоб тебе Нумедийский лев в чистом поле повстречался, ты не могла умереть немного позже?! – недовольно пробурчала она, но ко мне все-таки подошла.

– Ба, я еще не умерла… – попробовала робко возразить я.

– Да какая разница! Все равно дольше недели ты бы в Царстве не задержалась, делать тебе там нечего! – Бабушка грозно сдвинула брови и топнула ногой – земля покачнулась, души испуганно замолкли.

Полицаи перестали сливаться с пейзажем. Некоторые кочки обзавелись глазами и ушами и с интересом прислушивались к перепалке между родственницами. Кроме того, многие впервые видели живую богиню собственными глазами в пределах досягаемости. Да еще ту, что легко по красоте составит конкуренцию самой Афродите. Тоттен стоял в стороне и, прищурив глаза, с недоверием присматривался к Персефоне и ко мне. Должно быть, искал фамильное сходство. Руфим, кажется, был готов провалиться сквозь землю и с досадой кусал губы, а Лэйнард, открыв рот, грохнулся на колени и, словно зомби, по сантиметру полз к ногам бабули. Лучше бы он на своем месте остался…

Песик почувствовал посягательство на его любимую хозяйку, потянулся, хрустнул тремя шеями, сел перед императором Света и зевнул во всю ширину пастей, а они у него на сто восемьдесят градусов открываются! Змея на хвосте Цербера-младшего заинтересованно сосредоточила глаза и раздула капюшон. Светлый бросил взгляд на песика, Персефону, опять на песика, сел и… принялся строить замок из земли, демонстрируя, что именно этим он изначально и намеревался заняться на этом самом месте.