Янтарь - Елена Синякова

— Странно, что они сразу не начали с этих мест, — усмехнулся Карат злобно и хищно, — Здесь больше дичи, хоть она и мельче. Решили начать с нас, но обожглись.

— Ну, вот видишь, одумались, — сухо отозвался Ледяной.

— Я все проверил, — продолжил тем временем Штиль сосредоточенно, — Предпосылок для того, чтобы их грабили и убивали, не было. Месть, ревность, разборки на почве неприязни тоже отпадают. Ни следов преступления, ни тел обнаружено не было.

— Но всех объединяет двухметровый рост и крепкое телосложение, — практически закончил за мужчину Карат, тяжело помассировав переносицу, — Они отлавливают нас по старинке: просто выбирают самых крупных, а затем пытают до тех пор, пока не поймут силу и выносливость. Вероятней всего, что эти мужчины уже мертвы. А вот Гризли стал лакомым кусочком для дальнейших исследований. Теперь им проще только в одном — они знают точечно, где больше шансов поймать нам подобных.

Холодный пот выступил на моем теле от мысли о том, что же могли творить с пойманными Берами и людьми, которые даже не подозревали о происходящем!

— Я буду продолжать их поиски, но…

— Ты не найдешь их, Штиль, — выдохнул Карат отрешенно, словно речь шла про грибы, — Отработанные тела уничтожают. Даже праха не остается.

Воцарившаяся тишина была зловещей и ужасающей.

Я видела, как меняются глаза каждого из Беров, наливаясь жаждой мести и крови врагов, которые истязали и мучили незаслуженно братьев по крови и роду, чувствуя себя просто ужасно оттого, что стала толчком к тому, чтобы этого ужаса стало еще больше.

Да, я не хотела этого!

Да, я не знала, что мои слова могут привести к подобному!

Но разве теперь от этого было легче?..

Я никогда не горела желанием причинять кому-то боль, даже если и отличалась своим огненным характером и попытками показать, что я сильнее, хоть не физически, то морально, но сейчас я понимала наверняка, что если когда-нибудь встречу на своим пути одного из этих мерзких людей, которые мучают мне подобных, то убью даже не задумываясь!

Даже ненависть к ужасным и кровожадным Кадьякам отступала на второй план!

И Янтарь почувствовал мой настрой, приобнимая и переплетая наши пальцы в крепком замке, показывая свою поддержку и полное понимание настроя, словно обещая дать мне этот шанс выплеснуть все накопившееся внутри, чтобы дышать спокойнее и спать не просыпаясь даже в его родных и горячих объятьях, которые не спасали от кошмаров, когда отец поднял одно из фото, пробасив:

— А этот? Не крупный, и на нас не похож.

Кровь отхлынула от моего лица и в горле встала ядовитая желчь, когда я увидела того, кто был изображен на фото и числился в списке пропавших.

Отец был прав.

Он никогда не был похож на Берсерка.

-..Это он, — выдохнула я сипло, почувствовав, какими в миг стали холодными пальцы, даже если Янтарь сжал свою ладонь, согревая и поддерживая, пока его золотистые яркие глаза смотрели на меня хоть и слегка растерянно, но горячо и поддерживающее, словно он был готов в любую секунду кинутся вперед, обнять и просто унести не только из этой комнаты, но и земель Бурых лишь бы только я могла спокойно дышать и не глотать отчаянно желчь, застывшую в горле.

Странно, что меня понял лишь Карат, едко усмехнувшись и забирая из рук отца фотографию:

— Так значит это и есть тот самый прозорливый учитель?

Он рассматривал фото так, что казалось. что если бы можно было задушить через нее, то Карат бы сделал это уже с десяток раз, испытывая огромное удовлетворение от самого процесса и делая все максимально жутко и пугающе.

Ияне могла винить его за это…

— Пропал в числе первых, — проговорил Штиль, на что Карат язвительно дернул черной бровью:

— А вернее самым первым в этих местах.

— Да.

-..он сбежал через пару дней после того, как узнал… — выдохнула я хрипло, не в состоянии смотреть на того, кого думала, что искренне любила и поэтому поделилась тайной такой запретной, что до сих пор не могла прийти в себя, проклиная каждый день за совершенное, и вспоминая свою панику, когда не смогла найти его с холодным ужасом понимая, что сказка закончилась, даже не начавшись, и моя вера в него была не более чем мыльным пузырем воспаленного разума.

Теперь я знала, что значит любить по настоящему, встретив моего Янтаря и его семью, которая показала, что нет такой силы в мире, которая способна разрушить веру и любовь в тех, кто был ее частью.

— Заявление поступило от его родителей. Я не единожды осматривал жилище этого парня. Он не собирался сбегать. В доме все осталось не тронутым — вещи, продукты, какие-то записи по школьной программе. Было ощущение, что он просто вышел на порог в тапочках и словно испарился, — покачал головой Штиль, отводя глаза, когда встретился с колючим, тяжелым взглядом Карата:

— Я хочу увидеть его дом и все, что в нем осталось.

— Все осталось нетронутым. Забрали лишь несколько вещей, как вещ доки. Можем пройти. когда ты захочешь…

— Сейчас! По дороге расскажешь все, что ты узнал об исчезновении этих парней, — когда Карат поднялся с подлокотника, на котором сидел рядом с отцом, Штиль вскочил вслед за ним, сосредоточенный, но твердо готовый помочь всеми доступными ему средствами.

Почти все ушли вслед за Каратом и Штилем, в попытках помочь узнать, увидеть или понять еще хоть что-нибудь обо всей этой ситуации и самое главное — как отыскать тех, кто истреблял род Берсерков ради собственных низких целей.

К вечеру, когда все вернулись обстановка в доме стала еще более мрачная и угнетающая, а старшие Беры еще более задумчивые и сосредоточенные.

Теперь для всех чистокровных был полный запрет на свободное передвижение.

Все самые сильные и крупные Берсерки обязаны были оставаться лишь в пределах городов Беров и никаким образом не появляться на глазах у людей, а в ближайшие поселения были направлены те, кто почти не отличался от простых людей габаритами, но имел нюх, ловкость и быстроту зверя, чтобы пристально смотреть за всеми и сообщать обо всем странном, что могло привлечь внимание, а так же о всех приезжих или незнакомых людях.

Тайга была приставлена всё так же незаметно и издалека присматривать за Громом, пока все терпеливо ждали часа, когда мужчина придет в себя после смерти своей семьи и придет в наш дом, чтобы узнать все ужасающие подробности жизни Берсерков.

Хитрюга Карат теперь казалось, что просто ушел полностью в себя, почти не появляясь дома и постоянно раздумывая над чем-то, что явно немало пугало отца, который постоянно ходил за ним попятам и рычал, чтобы тот не смел совершать подвиги прошлого, потому что в этот раз он его может не найти, на что Карат мрачно усмехался и продолжал молчать.

Было жуткое непередаваемое ощущение, что петля вокруг нас затягивалась….