Под Куполом - Стивен Кинг

Бах!

Сэмми разом проснулась, хотя выкурила полкосяка и выпила три бутылки пива Фила, прежде чем улечься в постель в десять вечера. Она всегда держала в холодильнике пару упаковок и думала о них как о «пиве Фила», хотя он и ушел еще в апреле. До нее доходили слухи, что Фил по-прежнему в городе, но она не верила. Само собой, будь он в городе, она бы хоть раз увидела его за прошедшие шесть месяцев, так? Город-то мал, как и поется в песне.

Бах!

Тут она села, прислушалась, не заплачет ли Литл Уолтер. Не заплакал, и Сэмми подумала: Господи, наверняка эта чертова кроватка развалилась! И раз он даже не заплакал…

Она отбросила одеяло и побежала к двери. Ударилась в стену слева от нее. Чуть не упала. Чертова темнота! Чертова энергетическая компания! Чертов Фил, ушедший и оставивший ее здесь, где никто не мог за нее заступиться, когда такие парни, как Френк Дилессепс, грубили ей и пугали ее, и…

Бах!

Она нащупала на комоде фонарь, включила его и выскочила за дверь. Хотела повернуть налево, к комнатке, где спал Литл Уолтер. Но удар послышался вновь. Не слева, а с другой стороны неприбранной гостиной. Кто-то стучал в дверь трейлера. Теперь послышался и приглушенный смех. Кто бы это ни были, они, похоже, приняли на грудь.

Сэмми пересекла комнату. Футболка, в которой спала, обвивала пухлые бедра (она немного поправилась после ухода Фила, фунтов на пятьдесят, но, когда закончится все это дерьмо с Куполом, сядет на диету и вернется к тому весу, что был у нее в старшей школе). Сэмми распахнула дверь.

Лучи фонарей — четыре, все мощные — ударили ей в лицо. Из темноты за лучами вновь донесся смех. Один из смеющихся своим «няк-няк-няк» напоминал Керли[77]из «Трех придурков». Она его узнала, слышала этот смех всю старшую школу: Мел Сирлс.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Мел. — Все одеты и никому не отсасывают!

Опять смех. Сэмми подняла руку, чтобы прикрыть глаза, но это не помогло: люди, которые держали в руках фонари, оставались силуэтами. Но по смеху ей показалось, что среди них женщина. Сэмми подумала, что это хорошо.

— Выключите фонари, пока я не ослепла! И заткнитесь: разбудите ребенка!

Опять смех, громче, чем прежде, но три из четырех фонарей погасли. Она направила луч своего фонарика в дверной проем, и увиденное ей не понравилось: Френки Дилессепс и Мел Сирлс по флангам, Картер Тибодо и Джорджия Ру между ними. Джорджия, та самая, что ткнула ей в грудь ногой и назвала лесбой. Женщина, но опасная женщина.

У всех на груди блестели полицейские жетоны. И все крепко выпили.

— Чего вы хотите? Уже поздно.

— Хотим травки, — ответила Джорджия. — Ты ее продаешь, вот продай немного и нам.

— Я хочу взлететь, как яблочный пирог в красное, грязное небо, — воскликнул Мел и тут же рассмеялся: няк-няк-няк.

— У меня ничего нет.

— Чушь собачья, тут ею все пропахло, — возразил Картер. — Продай нам немного. Не будь сукой.

— Да, — кивнула Джорджия. В свете фонарика Сэмми ее глаза поблескивали серебром. — На то, что мы копы, внимания не обращай.

Они загоготали. Точно могли разбудить ребенка.

— Нет! — Сэмми попыталась закрыть дверь, но Тибодо вновь распахнул ее. Толкнул ладонью, небрежно, но Сэмми отлетела назад. Споткнулась о чертов паровозик Литл Уолтера и второй раз за этот день шлепнулась на пятую точку. Подол футболки задрался.

— О-о-о, розовые трусики, ждешь какую-нибудь подружку? — усмехнулась Джорджия, и они снова загоготали. Вновь вспыхнули фонари, лучи скрестились на ней.

Сэмми с такой силой сдернула футболку вниз, что едва не порвала ее у воротника. И пока неловко поднималась, лучи шарили по ее телу.

— Будь хорошей хозяйкой и пригласи нас войти. — Френки перешагнул порог. — Премного благодарен. — Луч его фонаря обежал гостиную. — Ну и свинарник.

— Свинарник для свиньи! — проревела Джорджия, и они опять принялись ржать. — На месте Фила я бы вернулась из леса, чтобы надрать ее гребаную задницу! — Она подняла кулак; Картер Тибодо ее остановил.