Книга Призраков - Сэбин Бэринг-Гулд

Не знаю, доводилось ли мне когда-нибудь проводить более приятный вечер, чем в гостеприимном доме мистера Уизервуда. Хозяйка прекрасно справлялась со своими обязанностями, гости не скучали и не утомлялись. На ужин подавали все, что только можно было пожелать, а вина были выше всех похвал. Что же касается меня, то я в первую очередь испытывал удовольствие от того, что за столом сидел рядом с мисс Фултон, яркой, умной женщиной, начитанной и остроумной. Моя жена не возражала против нашего общения, и мы болтали о том, о сем. Когда ужин заканчивался, она сказала:

– Мне нужно бежать как можно быстрее, оставив вас сплетням и сигаретам. Я заранее поставила в известность миссис Уизервуд, и она меня извинила. Завтра у нас в деревне праздник святого Марка, и мне еще многое нужно успеть сделать. Мне предстоит подняться в семь утра, и совсем не хочется жертвовать своим ночным отдыхом.

– Необычное время для деревенского празднества, – заметил я. – Они, обычно, совершаются летом.

– Видите ли, наша церковь посвящена святому Марку, и завтра в честь него будет праздник; он отмечается в нашем приходе с незапамятных времен. Вы что-нибудь знаете о кануне праздника святого Марка?

– Что именно вы имеете в виду?

– Именно то, что если сидеть на паперти с полуночи до того момента, когда часы пробьют час, мимо вас пройдут призраки тех, кому суждено умереть в течение года.

– Полагаю, что обычным людям интересны они, и только они, и никто кроме них самих, каждый день и час, на протяжении двенадцати месяцев.

– Шутки шутками, но в ваших краях существуют какие-либо подобные представления?

– Насколько мне известно, нет. Они умерли вместе с Золотым веком. Просвещение вытесняет предрассудки.

– А в нашей деревне верят, что такие вещи случаются в канун святого Марка, и эти их верования имеют под собой основу.

– Какую? – поинтересовался я.

– В прошлом году один молодой человек решил провести колдовской час на паперти и увидел самого себя, входящего в церковь. Он вернулся домой вялый, как осенний лист, с той поры начал чахнуть и девять месяцев спустя умер.

– Думаю, он умер независимо от этого.

– Возможно. Но чем вы объясните, что он видел своего двойника?

– Напился в трактире. После этого люди видят и не такое.

– Исключено. Тогда он был совершенно трезв.

– Возможно, он был болен.

– А вы рискнули бы провести на паперти час в канун святого Марка?

– Если я буду тепло одет, а со мной моя трубка, то почему бы и нет.

– Я категорически против трубки, – заявила мисс Фултон. – Призраки не выносят табачного дыма. Однако, леди Истлей встает из-за стола. Присоединяйтесь к ней, а я тем временем вас покину.

Я оставался в доме Уизервудов до позднего вечера. Со мной была легкая коляска и возница, которого звали Ричард. Ночь выдалась холодная, точнее, холодноватая, но я был одет в пальто с меховой подкладкой, поэтому особого дискомфорта не испытывал. В морозном небе сияли звезды. Мы не испытывали никаких проблем, пока дорога не спустилась в долину и ее не затянуло плотным белым туманом, повисшим над рекой и заливными лугами. Любой, кто знаком с ездой в ночное время, знает, что в этом случае фонари коляски более чем бесполезны; они скорее вредны, сбивая возницу и лошадь. Поэтому я не могу винить Дика в том, что он не заметил на дороге кучу камней, подстроивших нам ловушку. Мы вылетели из коляски, я здорово ударился головой, но, тем не менее, крикнул:

– Ты как, Дик? Я в порядке.

Возница уже остановил лошадь. Я поднялся не сразу, поскольку внезапное падение ошеломило меня. Подойдя, я обнаружил, что Дик осматривает повреждения. Одна из осей оказалась сломана, разбился фонарь.

– Дик, – сказал я. – Эти холмы слишком крутые, чтобы рисковать и спускаться с одной сломанной осью. Я пойду налегке, а ты позаботься о коляске.

– Я думаю, мы могли бы ехать вместе.

– Нет-нет, я предпочитаю проделать оставшийся путь пешком. Я крепко приложился, и прогулка прохладной ночью скорее поможет мне прийти в себя, чем что-либо другое. Как только вернешься домой, сообщи, что я приду попозже. Пусть хозяйка не тревожится.

– Это будет весьма длительная и утомительная прогулка, сэр. К тому же, я уверен, что мы можем заменить ось в Файвелле.

– Как, ночью? Нет, Дик, делай то, что я тебе сказал.

Коляска укатила, и я начал свою прогулку. Я был рад, когда вышел из полосы тумана и оказался на возвышенности. Взглянув назад, я увидел пойму реки, затянутую плотной белой мглою, словно снегом.

Спустя четверть часа, я оказался возле крайних домов Файвелла, небольшого селения, в котором имелись магазины, несколько школ и также небольшая обувная фабрика.

Улица была пустынна. Окна некоторых спален были освещены; некоторые имеют привычку оставлять парафиновые лампы зажженными всю ночь. Двери были закрыты, не доносилось ни звука.

Когда я проходил мимо ограды кладбища, мне вдруг вспомнилась история молодого плотника, рассказанная мисс Фултон.

«О, Господи! – подумалось мне. – Сейчас около полуночи, другой возможности увидеть чудеса в канун святого Марка может не представиться. Постою на паперти несколько минут, а потом, когда снова встречусь с этой девушкой, сообщу, что принял ее вызов, просто так, а вовсе не для того, чтобы что-то ей доказать».