Последний трюк - Себастьян де Кастелл

Мы уже приближались к центру шпиля, когда Айшек, который шёл впереди, резко повернулся и оскалил зубы, что-то рыча Нифении.

– Он хочет, чтобы мы повернули назад, – перевела она.

– Чертовски верно, – проворчал Рейчис; его шерсть сменила цвет с чёрного на серый, потом на кроваво-красный и обратно. – Я хочу выбраться отсюда.

– Возьми себя в руки, партнёр, – сказал я.

Я на собственном горьком опыте убедился, что если утешать белкокота, когда тот испуган, последствиями станут мерзкие следы укусов.

Нифения покачала головой, прижав пальцы к вискам. Татуировки на её предплечьях не мерцали, как обычно. Вместо этого знаки блестели, будто металлические чернила медленно превращались в жидкость.

– Меня тошнит, Келлен.

Я и сам чувствовал себя неважно, но мне было далеко не так плохо, как ей. Странно. Обычно меня тошнит первым.

«У нас с тобой есть нечто общее, – произнёс голос в моей голове, даже когда крики мальчика эхом неслись в нашу сторону по коридору. – То, что делает это менее… незнакомым для твоих ощущений».

«Что же?» – молча спросил я.

Я решил, что раз Бог может вложить свои мысли в мою голову, он может услышать и мои.

«Иди и посмотри».

Я заставил себя двинуться вперёд. Остальные стиснули зубы и последовали за мной. Вскоре мы добрались до конца извилистого коридора и обнаружили, что прячемся прямо у открытой двери, заглядывая в массивную круглую комнату футов пятидесяти в поперечнике. От пола до потолка свисали яркие драпировки, изображавшие флору и фауну пустыни. Повсюду валялись всевозможные игрушки: обычные мягкие, какие дают младенцам в колыбелях, сложные заводные механизмы, подходящие для детей гораздо более старшего возраста. Тут были и игры: расписные доски с резными деревянными фигурами, изображавшими солдат и осадные машины. В углу стоял маленький ученический столик, сплошь заваленный пачками грубой бумаги, испещрённой чернильными пометками и зачёркнутыми словами.

Образ спальни богатого ребёнка вдребезги разбивала каменная глыба высотой по пояс в середине комнаты. Шесть визирей в богато украшенных парчовых одеждах стояли над лежащим на ней связанным мальчиком, чья тёмная кожа стала пепельной от боли. Слепые слуги асабли протягивали визирям книги в кожаных переплётах, и те снова и снова сверялись с текстами, прежде чем начертать на руках и ногах мальчика сигилы перьями с заострёнными бронзовыми наконечниками. Каждый росчерк пера оставлял на теле мальчика ярко-красный след, борозды заполнялись чернильными линиями, такими чистыми и безжалостными в своей черноте, что я невольно прошептал вслух:

– Чёрная Тень.

У меня перехватило дыхание, когда я начал перебирать трюки и тактику, ища линии атаки и уловки, которые мне понадобятся, чтобы остановить визирей. Нифения оттащила меня в сторону, прежде чем кто-нибудь из визирей успел оглянуться на дверь и увидеть меня.

– Келлен, подожди, – прошептала она.

Она зря шептала: крики мальчика и пение визирей заглушили бы даже шум вторжения армии.

– Ты не можешь с ними сражаться.

Я не совсем понял смысл её слов. Мальчик, привязанный к столу… Это было всё равно что наблюдать за самим собой три года назад, когда отец и мать капали расплавленные чернила на мои предплечья, навсегда запечатлевая на них контрсигилы, лишавшие меня доступа к магии, – главного дела моего народа.

– О чём ты? – тихо спросил я. – Когда мы сражались с монахами в Аббатстве Теней, у нас было ещё меньше шансов победить.

– Видишь золотые узоры на рукавах их мантий?

Я кивнул. Узоры были невероятно замысловатыми, почти как спиральные линии письма на языке, который я не мог распознать. Требовалась прорва времени и трудов, чтобы вышить такую одежду.

– На одежде обычных визирей нет ничего подобного, – продолжала Нифения. – И даже на воинском облачении правоверных. Эти люди – арканисты.

– И что теперь? – спросил Рейчис, прижав уши.

Я никогда особо не изучал теократию Берабеска, разве что искал способы обойти её. По выражению моего лица Нифения осознала, что я понятия не имею, о чём она говорит.

– Арканисты, – повторила она, поморщившись от фантомной боли, которую причиняло ей это место. Потом объяснила: – Помнишь, пару лет назад мы сражались в пустыне с отрядом правоверных? С теми, кто мог с помощью своей крови создавать мистические щиты? Эти способности запечатлены на них арканистами.

– Значит, они амулетчики, как и ты, только могут вживлять чары в людей?

– Полагаю, да, но я далеко не так сильна. Сомневаюсь, что даже лорд-маг сможет противостоять арканисту.

За последние несколько лет я потратил уйму времени, разрабатывая планы, как победить бесчисленное множество людей, которые хотели меня убить. Но я не знал, как сражаться с шестью людьми, такими же могущественными, как лорд-маг… Не знал главным образом потому, что подобный подвиг невозможен.

«Прислушайся к предостережению своей подруги, – сказал голос в моей голове. – Если вы вмешаетесь в их дела, арканисты уничтожат тебя и твоих спутников так, что ваши души будут выть от муки ещё долгое время после того, как остынут ваши тела».

«Так же, как они поступают с тобой?» – спросил я.

«Это не одно и то же. Боль сильна, да, но такие жертвы необходимы».

«Зачем?»

Из глотки мальчика вырвался ещё один крик.

«Так, Келлен из племени джен-теп, создаётся Бог».