Последний трюк - Себастьян де Кастелл

Монета светило угасла ещё до того, как мы нашли вход в храм. Рейчис ехал верхом на Айшеке, и нюх гиены безошибочно вёл её мимо окружавших нас препятствий. И у Рейчиса, и у Айшека имелось преимущество перед людьми – они были ближе к земле. Мы же с Нифенией, без света и без таких полезных носов, то и дело ударялись головами о низко нависающие балки разрушенных зданий древнего города. Я подумал, что это отличный предлог для того, чтобы взять Нифению за руку и повести за собой. Рейчиса мой рыцарский порыв очень развеселил.

– Хи, – хихикал белкокот, услышав глухой стук, с которым мой череп ударялся обо что-нибудь болезненно твёрдое.

И он делал это каждый раз. Через некоторое время установилась такая рутина: Айшек делал поворот, Рейчис тут же говорил:

– Сюда, быстро!

Бам.

Я ударился головой.

– Хи.

– Ладно, теперь сюда.

Бам.

– Хи-хи.

У Нифении в кармане пальто были заколдованные свечи, которые осветили бы нам путь, но и Рейчис, и Айшек настаивали, что дым повредит их чутью. Я не до конца им поверил. Тем не менее, когда я начал размышлять о потенциальных кулинарных достоинствах жареного белкокота и запечённой гиены, мы наткнулись на тяжёлую железную дверь.

– Она заперта, – подвёл черту Рейчис.

– Ты можешь определить это по запаху? – спросил я.

– Нет, но кто же держит незапертой потайную дверь в самый священный храм?

– Хороший довод.

И Рейчис оказался прав. Обычно, если замок большой и тяжёлый, но относительно простой, я могу его открыть. С замками поменьше и посложнее справляется Рейчис: маленький монстр – гений по части взлома. Всё осложняется, если нам попадается большой замок с деталями слишком тяжёлыми, чтобы белкокот мог их повернуть. Именно такой замок врезают в потайную дверь храма.

– Мы могли бы просто спрятаться здесь, пока не появится другой визирь, – предложил Рейчис. – Как только он откроет дверь, мы набросимся на него и вырвем ему глотку. Я могу выдавить ему глаза, пока ты будешь отрезать уши. Может, тебе удастся ещё и выдернуть язык. Языки всегда такие мягкие, что мне трудно их вырывать.

– Или мы могли бы воспользоваться моей монетой надзиратель, – предложил я, вытаскивая её из прорези в подоле рубашки.

Рейчис недоумевающе посмотрел на меня, подёргивая усами.

– И как это поможет нам получить глазные яблоки?

– Никак, – ответил я, переворачивая монету снова и снова, подправляя угол, высоту и движение, пока не почувствовал, что «надзиратель» прикрепился к замку внутри двери. – Мы пытаемся проникнуть в священный храм, чтобы помешать Богу начать войну, помнишь?

– А, точно.

Он повесил морду, что придало ему удручённый вид. Почему-то из-за этого я почувствовал себя виноватым.

– Может, у Бога есть глазные яблоки? – предположил я.

Пушистая маленькая голова склонилась набок, когда Рейчис посмотрел вверх, кошачья верхняя губа изогнулась в крайне неприятной улыбке.

– О да…

«Предки», – выругался я про себя.

Громкий щелчок дал знать, что монета надзиратель одолела замок. Железная дверь распахнулась, приглашая нас в самое святое место во всём Берабеске, а мой деловой партнёр предвкушал перспективу съесть труп Бога.

«Когда всё успело пойти наперекосяк?»

Несмотря на свою довольно сомнительную историю и общую скудость кошелька – и не только потому, что Рейчис регулярно воровал оттуда – во время беспорядочных путешествий я посетил ряд архитектурных чудес. Например, Казаран, столицу Гитабрии, который может похвалиться восемью эффектными мостами, перекинутыми через грандиозное ущелье и соединяющими две половины города. Императорский дворец Дарома тоже не пасует, когда речь заходит о показной роскоши. Аббатство Теней с его неестественно красивыми башнями, возведёнными из мистического материала чистой Чёрной Тени, было не менее впечатляющим, пока мой отец и его отряд боевых магов не разрушили его. Но что касается неудержимого, внушающего благоговейный трепет великолепия, ни одно из этих мест не шло ни в какое сравнение со священной башней Великого Храма Махана.