Королевство душ - Рена Баррон

Наконец-то.

Магия Арти проносится сквозь меня – нежная, как взмах крыла, – и боль проходит. Каждый мускул расслабляется, и я перекатываюсь на бок, тяжело дыша. Пот обжигает порез на губе. Я не смею пошевелиться, пока мать и дочь бросают друг на друга убийственные взгляды. Арти тянется к мальчику, но вскрикивает и прижимает руку к животу. Рука чернеет и становится твердой, как обугленное дерево.

– Я же сказала – хочу играть! – кричит Эфия. С ближайшего дерева взлетает стая птиц.

Моя сестра позволила Арти забрать мою боль, хотя могла бы и остановить ее. Эфии не плевать на то, что со мной происходит. Не знаю, хорошо это или нет, но я чувствую себя так же по отношению к ней. Даже сейчас я верю, что есть какой-то шанс – пусть и очень маленький, – что Эфия может помочь мне все исправить.

– Какое же ты разочарование.

Арти сгибает пальцы так, что пепел осыпается, и цвет ее ладони снова становится нормальным.

Глаза Эфии наполняются крупными слезами, и я жалею ее вопреки всякому здравому смыслу. Как жаль, что после ритуала у меня не было сил, я могла бы сразу рассказать Эфии, чем добро отличается от зла. В таком случае у моей сестры был бы сейчас хоть какой-то моральный компас.

– Используешь магию для мелких салонных фокусов, – огрызается Арти.

Дети освистывают Арти и скалят зубы, но она не обращает на них внимания.

– Твоя сестра отдала годы жизни, чтобы получить то, что хотела. Да, это глупо – но у нее была цель. У тебя, Эфия, нет никакой силы воли. Нет ни цели, ни решимости. У тебя есть все, чего нет у нее, – но отсутствует здравый смысл.

– Прекрати, – выплевываю я. – Перестань манипулировать ею в своих интересах. Это из-за тебя она такая.

– Это ты во всем виновата! – кричит Арти, показывая на меня пальцем. – Отравила ее своими словами. Теперь она такая же слабая, как и ты.

Казалось бы, задеть меня ей уже нечем. Однако у матери всегда найдутся слова, которые ранят. Дело даже не в том, что Арти обвиняет меня в слабости. Она обвиняет меня в том, что я влияю на Эфию, в то время как у меня и здесь сплошные неудачи. Я не увела сестру с пути разрушения, а лишь слегка отвлекла ее внимание. Мои попытки были тщетны, и в глубине души я знала, что так оно и случится.

– А как же другие твои друзья, Эфия? – спрашивает Арти. – Когда же ты их выпустишь поиграть?

Мое сердце колотится в груди. Я вспоминаю о демонах в стене. Эфия ухмыляется, глядя на ковыляющего к ней кота. Моя сестра протягивает ладонь к небу, и ткань мира расходится, как разорванная бумага. Из дыры появляется серый туман, который оказывается у нее в руке. Ка.

Кошка не успевает почувствовать опасность, и душа демона летит ей в раскрытую пасть. Мне тяжело вынести звуки удушья. Еще тяжелее смотреть на бедное животное, которое лежит на траве и бьется в конвульсиях. Когда кошка снова открывает глаза, я понимаю, что цвет ее глаз изменился, они стали зелеными. Животное выбрасывает лапу и одним взмахом когтя выхватывает у мальчика отрубленный большой палец.

Зажав большой палец в пасти, кот прыгает на колени Эфии и сворачивается калачиком, издавая тихое мурлыканье. Эфия гладит его по спине.

– Его зовут Мерка, – говорит сестра, целуя кота в голову. – Он хотел человеческое тело, но такие вещи нужно заслужить.

Арти скрещивает руки на груди и улыбается:

– Что ж, так-то лучше.

Дети ликуют. Я смотрю на Мерку, который грызет окровавленный палец. Это зрелище лишает меня последней надежды на то, что в моей сестре есть хоть капля доброты.

ЭФИЯ

Я устала от маминых игр. Мои домашние животные больше не забавляют меня. Я дождалась подходящего момента и подарила своему любимому питомцу Мерке новый сосуд – тело человека из Кефу. Рыбака с мозолистыми руками и необычайно грубой кожей. Мерка не очень-то и доволен. Он бормочет свои жалобы, думая, что я не слышу. Но ничто не ускользает от моего внимания.

Я слышу каждый звук на вилле. Я слышу Арру, которая плачет в своей постели. Слышу, как Арти судорожно шепчет молитву своему повелителю. Слышу безмолвный крик Оше, проклинающего Хеку и всех ориш. Слышу когти мышей, когда они снуют по каменным полам. И слышу жадные мысли демонов, которые умоляют меня выпустить их в Кефу. Они обещают служить мне. И все же я недовольна. Я рождена не для глупых игр.

Я смотрю в зеркало и любуюсь стройными линиями своих рук, изгибом талии и бедер. Мои волосы развеваются дикими кудрями – еще красивее, чем у мамы. Мое лицо мягкое, как утренняя роса, а глаза – драгоценные камни, что сияют от нетерпения. Кожа моя золотисто-коричневого цвета, как у Арры. И теперь я сравнялась с ней в росте. Да, у меня нет определенного возраста, но внешне я кажусь ее ровесницей. Когда сестра смотрит на меня, то видит идеальную дочь, которой ей никогда не стать.

Ненавижу смотреть на ее сжатые губы и вздернутый подбородок, пока она говорит со мной. Да, это мелочи. И все же она ведет себя дерзко, потому что знает, что я не могу заглянуть ей в душу. Зеркало рассыпается в мелкий порошок, который я силой мысли поднимаю в воздух. Сделать это – проще простого. При этом я не могу заглянуть в душу какой-то жалкой девчонки. И не могу найти ка Короля Демонов.

Мама говорит, что я должна научиться направлять свой гнев в нужное русло – иначе наши враги используют его против меня. Под «нашими врагами» она подразумевает своих личных противников – Всемогущего и визиря. Ее ненависть к Сурану Омари чиста, глубока. Я практически ощущаю все эти сладкие эмоции на своем языке.

Однако чувства моей матери к Джереку Сукару весьма необычны и постоянно меняются. Я прекрасно вижу ее прошлое. Ее роман с ним и то, что жрец Ка украл у нее. Вижу обиду, которая превратилась в бурлящую ненависть. Вижу тот момент, когда они осквернили алтарь в Храме. Как она ненавидит свою слабость, но наслаждается прикосновением его рук к ее обнаженной коже. Вижу искру, которая все еще остается между ними. Она хочет, чтобы Король Демонов завоевал ей Королевство, но я могу сделать это и без него. Я взмахиваю рукой, чтобы восстановить зеркало. Решение принято. Я уничтожу Джерека. Это освободит мать от того бремени, которое она называет любовью. Любовь. Такая странная штука. Оше любит мою мать, я вижу это в его сознании. Это чувство есть там, даже если оно и скрыто под слоями ненависти. Какая же непокорная и изменчивая вещь эта любовь. Не уверена, что хочу испытывать это чувство. Я улыбаюсь в зеркало, сворачивая себя в пространство между временем – особое место, которое ориши используют для перемещения на большие расстояния.

В пустоте вокруг меня нет воздуха, но мне и не нужно дышать. Вокруг лишь бесчисленное число нитей. Они опутывают мир, образуя сложный гобелен. Я одновременно и в своей темной комнате на вилле, и на краю пропасти. Рядом сидит и смотрит на море Тайрек, младший сын Всемогущего. Я делаю шаг вперед, и моя сандалия касается камня.

Ветер дует мне в спину, угрожая столкнуть с края обрыва. Интересно было бы упасть и переломать себе все кости. Когда-нибудь я так и сделаю, но сегодня у меня много работы. Я могла бы сама убить Джерека – сорвать с него эти жалкие защитные амулеты и запихнуть их ему в глотку, но это вульгарно и некрасиво. Я заставлю сына Джерека убить его.