Задание "Попадос" - Рианнон Шейл

Растягиваюсь на постели, поворачиваюсь на девяносто градусов и падаю. Думал падаю в пропасть сновидений, оказалось на вполне себе жёсткий пол, ещё и носом.

Встаю и не верю своим глазам. Нет! Еще не проснулся! Странный сон, однако.

Вижу спящих студенток. О-о-о-о нет, Рэн, ты не извращенец какой-то. Одно дело – ведьма, моя ведьма. По законам природы, по выбору силы, проклятья, крови и метки. Но почему мне снятся мои студентки? Папахиает растлением. Это всё из-за недотраха и недосыпа. Ну а где же моя Белла?

И тут я вижу её. Лохматые волосы, соски, просвечивающие через футболку и короткие розовые шорты. Я улыбаюсь ей, а она улыбается мне. Протягиваю к ней свою руку, чтобы коснуться прекрасного лица, но что-то не то. С моей рукой, с Беллой, с этим сном. Он странный.

Я снова поворачиваюсь и осматриваю комнату. После возвращаю взгляд на Беллу. А точнее, на отражение в зеркале. Задумчивое и чуточку встревоженное. Глубоко вздохнув полной грудью, выдыхаю и обнаруживаю эту самую грудь в количестве двух штук третьего размера на себе! Количество верное, но какого Самилдонаха у меня сиськи?

Руки сами тянутся потрогать и, прикоснувшись к затвердевшим соскам, я вскрикиваю писклявым женским голосом мисс Лерон.

Нет! Это сон! Просто дьявольски ужасный сон про груди мисс Лерон, о которых я мечтаю. Но не до такой же степени!

Выбежав, как оказалось, из женского общежития, я уже преодолел парк, но тапки бежали быстрее меня так, что пришлось добегать до дома босяком.

Это все сон…

Прибежав к дому, я снимаю магический замок и врываюсь вперед, захлопывая за собой дверь. Я никак не мог представить, что на пороге меня встретит моё собственное тело, а лицо от сонного за миллисекунду поменялось в смертельно белое, охваченное ужасом. Мы заорали, глядя друг на друга. Я понятия не имел, что за чертовщина происходит и все так же сомневался в адекватности происходящего и всячески отказывался верить, что все реальность.

Такого просто не может быть!

По инерции хватаюсь за один из главных органов, который к моему ужасу отсутствует.

– ВЕДЬМА! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА? – ору как невменяемый, когда как моё тело вдоволь наоравшись спокойно село в кресло.

– Это не я, – доносится до меня шёпот.

– А КТО?

– Не ори на меня, – всё так же тихо.

– А чего это ты такая спокойная, а? Тебе между ногами ничего не мешает?

ПолуБелла опускает глаза вниз и оттягивает резинку штанов. С ужасом вскрикнув, резко её опускает и прикладывает ладони к щекам. Пока я метаюсь по комнате вперёд-назад, Белла, то есть мое тело, сидится на диван, поджав ноги, и обречённо смотрит куда-то вдаль, выдавливая слезы.

– Белла, – стараюсь подавить волны гнева. Раз, два, три, четыре, пять, фух, где виски? Подхожу к полке и открываю дверцу. Достаю пару бокалов и бутылку. Гляжу на себя подавленного со стороны и не могу не предложить. – Будешь?

– Нет, – вертит головой, хлюпая носом. – Последний раз, когда я выпила, наутро уже проснулась в мужском теле, – и снова реки слёз заполнили этот дом.

Я это невынесу. Не вынесу!

На трясущейся руке приподношу к губам бокал, как меня тут же пронзает резкий взгляд.

– Только посмей выпить это. Убью. Это моё тело, даже не думай его травить пойлом.

Никогда не думал, что мой голос со стороны может звучать так угрожающе. Я поставил бокал обратно и вообще закрыв барную полку, отошел от нее на три метра подальше... Пить перехотелось, потому что, на мой взгляд, происходящее похоже на хоррор в прекрасное осеннее утро.

– Это, наверное, все еще сон, – выдыхает она, и я поддакиваю.

– Наверное.

Мы смотрим друг на друга. Нет, мы вылупились друг на друга, так что глаза сейчас вытекут из глазниц, а я вдруг осознал, что не испытываю тех чувств, что были ранее. Наброситься на нее и сожрать, хоть в одежде, хоть без – желания нет. Эта волчья одержимость ушла. Я по-прежнему ее хочу, дорожу ей, кажется, даже влюблен, но я слышу свои мысли. Они чисты как северные озера. А Белла? Надеюсь, она не сделает со мной то, что я хотел сделать с ней в храме?

В секунду меня резко пронзает боль, и я падаю на колени, совершенно не понимая, что со мной происходит. Будто органы проходят через внутреннюю мясорубку, вынуждая мысленно прощаться с этим миром.

– Что с тобой, Рэн? О Трёхликая, мое бедное тело. Да что же с ним.

– Живот разрывает от боли, Белла. Сними своё проклятье. Клянусь, сделаю все, что захочешь, только избавь от этого!

– Я клянусь, что ничего не делала! А-а-а-а-а чёрти что! Может позвать академического лекаря?

– НЕТ! Ты же ведьма, ты должна что-то придумать!

– Но академический лекарь тоже ведьма.

– Какого дьявола ты забыла на факультете лекарей, если ничего не знаешь?

– Ну где болит, скажи!

Свалившись на пол заживо сваренной креветкой, я опускаю руку ниже живота, указывая место болезненности. Острая адская боль утаскивающая меня в глубины тьмы, где океан, наполненный кровью, хлещет по берегу и топит меня своими волнами.