Печать на сердце твоем - Андрей Валентинов

Згур облегченно вздохнул. Наверно, здешняя кобница, вроде бабки Гаузы. Рядом с присвистом вздохнул Ярчук. Губы венета шевелились, узловатые пальцы шарили по груди — не иначе, амулет искали. Згур улыбнулся:

— А ты бы, матушка, сначала покормила нас, а после и спрашивала! Может, и ответим.

Кажется, так и положено отвечать в сказках. Правда, там речь идет о Яге, что в ступе летает да помелом машет…

— А вот хлеб справа лежит, отщипни чуток да съешь!

Згур повернулся — точно. Прямо в снегу лежал небольшой хлебец. Наверно, кто-то тризну оставил.

Шутить — так шутить. Згур наклонился, коснулся рукой — и улыбнулся. Хлебец оказался горячий, словно только из печи. Похоже, их хозяйка и вправду горазда шутить.

Корочка показалась горьковатой, с приятным тминным духом. Згур кивнул Ярчуку, тот помедлил чуток, но последовал его примеру.

— Теперь вижу. Ну, поднимайтесь, если не боязно! Боязно? А чего бояться? И тут взгляд вновь скользнул по лестнице, по припорошенным снегом перекладинам, и Згур замер. Как же она хлеб на снег положила? Скинула, что ли? А если это все не шутка?

Згур вновь поглядел наверх. Теперь глаза странной кобницы уже не казались слепыми. Женщина сусмешкой глядела на гостей.

— Поднимайтесь, не съем! Уже обедала! Был у меня обед на четырех ногах, а вас, молодцов, на ужин оставлю!

После такого приглашения медлить было стыдно. Згур сбросил лыжи прямо в снег, взялся рукой за перекладину, но Ярчук покачал головой и полез первым. Згур не без злорадства представил, как венета сажают на лопату да в печь отправляют. Или сперва ощипывать станут? Зарос больно.

Он подождал, пока «чугастр» поднимется, поклонится хозяйке и в дверь войдет, , а после и сам поставил ногу на обледенелую перекладину.

Из открытой двери пахнуло теплом. Хозяйка кивнула, Згур не без опаски шагнул за порог и облегченно вздохнул. Изба как изба, вот и печь, Ярчук уже руки греет…

Внутри дом казался больше, чем снаружи. Невелик, но троим как раз впору. Остро пахло чем-то пряным, душистым. Хозяйка прикрыла дверь, кивнула на печь:

— Грейтесь, служивые! Грейтесь да рассказывайте. А то скучно одной в этаком месте дни коротать!

Згур не спешил, тепло манило, расслабляло. Он расстегнул ворот полушубка, снял мешок с плеч. Хозяйка стояла рядом, с усмешкой наблюдая за гостями. Вблизи стало ясно — не старуха, но и не молодка, а как раз посередине, годов сорока с небольшим. На красной ткани старым серебром сверкали тяжелые бусы, уши оттягивали массивные серьги. Згур мельком вспомнил: навы серебра боятся.

— Чего ж ты, матушка, в этаком месте дни коротаешь? Кажется, женщина удивилась:

— Наузница я. А где же наузнице жить, как не тут? Сельчане меня и кормят, чтоб я здесь порядок блюла. Погост без порядка — хуже стаи волчьей.

Згур кивнул — о чем-то таком он и догадывался.

— Меня Костяной Девкой зовут. Слыхали небось? Смешной народ! Сами хлебом кормят, а боятся.

Вспомнился бородатый старшой в Загоре. Кому здешний народ темным кажется, кому — смешным.

— Бояться не след, — внезапно проговорил венет. — Коли людь честна, всяка нежить ее стороной обойдет!

Наузница склонила голову, прислушиваясь, затем усмехнулась:

— Нездешний, вижу. Бояться, конечно, не надо, но и порядок блюсти должно. Деды — они как дети. К солнцу тянет, к жилью, к дыханию живому. Не можно — а тянет. Какие не утерпят, времени показанного не дождутся — выходят, добрым людям на страх. А какие и того хуже — злобу копят, а после беду творят…

Вначале Згур не понял, о чьих это дедах речь, но потом вспомнил. «Дедами» иногда мертвяков кличут. Ну ясно — наузница! Он вновь огляделся и тут же заметил в углу то, что упустил прежде, — большие связки трав. Так вот почему в избе такой дух!

— Не ищи, ступы нет, — хозяйка вновь улыбнулась. — Не к Яге зашли, молодцы! Что, небось пуганулись попер-вах? Яга не так живет. Да и не живет вовсе. Она ведь и не мертва, и не жива. Не видит, не слышит, только чует. В Ирий ей хода нет, и на белый свет не пускают. Вот и сидит сиднем вроде как на пороге, стережет…

Згур кивнул, вспомнив детские сказки, но внезапно замер. Наузница их тоже не видела! А вот когда они от хлебца отщипнули… И дверь… То ее нет, то есть она. На миг вернулся страх, но Згур взглянул на печь, на серебряные бусы и успокоился. Не иначе, почудилось! Вон, у ворот чего было!

— Да и от Яги беды не бывает. Она тоже дедов пасет. Без этого нельзя, вот и приваживают сторожа, живого ли, мертвого. Иначе от нав да упырей покоя не будет. Вот осенью схоронили парня, да того не вспомнили, что нездешний он. Схоронили, а маком домовину не посыпали. Хорошо, я спохватилась. Он, бессчастный, уже домовину рвал, дерево трощил. А перед ночью родительской тут такое бывает! Ладно, а то и вправду испугаетесь, альбиры! Щи будете? Горячие, из печи!

Щи и вправду оказались горячими. Отведав их, успокоился даже вечно подозрительный Ярчук. Он даже заулыбался, немногословно благодаря хозяйку. Кажется, венет не был лишен вежества. Згур решил воспользоваться удобным моментом и заговорил о дороге. Послушав его, наузница кивнула:

— Дойдете. Шлях удобный, чистый. Нежить да станичники его стороной обходят. Говорят, шлях этот волаты камнем вымостили…

— А ворота — тоже волаты? — вспомнил Згур.

— Ворота? — удивилась наузница. — Не ведаю; да только для волатов они маловаты. Из-за ворот люди сюда ходить опасаются — мары боятся. Но мара — мара и есть, мелькнет и сгинет. Тут и хоромы стоят, да не хоромы — руина. Тож из камня, может, волаты строили, а может, и румы.

Вновь вспомнился рассказ старшого из Загоры. Дворец Пандов! Значит, и это правда?

— Увидите — не спутаете-. Да только туда лучше не сворачивать. Не упокоились хозяева — иногда забредают. Ну а вы чего ищете?

Згур замялся, не зная, что сказать. Отозвался Ярчук:

— К дому иду, матушка! К дому да свому языку! Ждут меня. Сильно ждут…

Наузница внимательно взглянула на венета, задумалась.

— Похожи вы — спутать можно. Один к дому, иной, видать, из дому, а похожи. Одна дорога у вас, да по-разному пройти можно. Назад повернете — тихо пройдете, вперед пойдете — шум будет, сперва шорох, а после — гром. Одного, вижу, хотите, да не всем достанется.

От изумления Згур даже руками не смог развести. Шорох-то ладно, но чтобы они с Ярчуком похожими были? Шутит, видать, хозяйка!

— Разве одного хотим, матушка? — венет тоже был удивлен. — Из разных земель мы, разной крови…

— Вижу, а вы не видите. После поймете, да поздно будет. Лучше бы вам назад повернуть, откуда пришли. Глядишь, и шорох не прошуршит, и гром не грянет.

Згур покосился на венета. Верит ли «чугастр»? Если верит — к лучшему. Можно и вернуться! Тихо перейти Нерлу, обойти Валин стороной…