Прорыв «попаданцев». Кадры решают все! - Александр Конторович

— Да уж ты присаживайся, что в ногах правды-то? Рассказывай по порядку. А то рапорт твой, зело занимательный да любопытный, я прочел. Да и не я один! Интересно, поручик, пишешь… да вот вопросов опосля его изучения как бы не более, чем ответов, возникает.

— Так и у меня, ваше превосходительство, ответов-то тоже на все нет… Уж больно там людишки тамошние интересные да хитрые оказались!

— Вот как? Ин ладно… по порядку давай. Точно ли, что там русские люди обретаются?

— Истинно так, ваше превосходительство! Русские. Литвины есть, урядник мой божился, что и казаки, как есть, присутствуют.

— Сам он их видел?

— Точно так! Трапезничать с нами их старший, казак который, приходил. По обличью — так самое то! Да людишек местных они казачьему строю обучают. Кто, как не казаки, это сделать может?

— Ну, казаки… ладно. Где их только нет… А прочие что? Старшого ихнего видел ли?

— Видел. Да как вот с вами сейчас и разговаривал.

— Точно ли он полковник короля гишпанского?

— Точно. В мундире был, который ему по званию и полагается. Да и офицеры королевские с ним себя держали, как подобает. Полковник, это тут сомнений нет никаких. И в разговоре он мне сказал про то. Мол, договорился я с королем ихним…

— Королем?

— Вице-королем.

— То-то же! — назидательно поднимает палец статский советник. — Тут, милок, разница есть! И немаленькая! Одно дело — вице-король чин дал. Другое — из самой Испании прислали.

— Про то не ведаю, — огорчился поручик. — Сам он про то не говорил, да и люди его молчали. Однако же при нем племянник того самого вице-короля почти безотлучно пребывает, да в чине капитанском! Стало быть, серьезно они завязались-то!

— А говоришь — не ведаю! Вице-король тут руки греет, и к бабке не ходи! Всему-то вас учить надобно, молодежь…

Макарьев сокрушенно покачал головой.

— Далее носа своего не видите! Эх!

Вельяминов смущенно потупился.

— Ладно! — махнул рукою статский советник. — Далее излагай! Сколь молод полковник сей? Литвин? Русский? Люди его каковы?

— Он русский, это точно. Говорит правильно, но непривычно как-то. Лет ему… Меньше тридцати на вид, но это пока в глаза ему не глянешь, — поручик снова примолк, подбирая слова, — странно дюже себя чувствовать начинаешь. Будто он твою смерть уже видел… Смотрит внимательно, а слушает вроде так себе, вполуха, но запоминает! Спорить с ним… тяжко, ваше превосходительство, давит уж очень. Там у него прозвище есть — «Ночной гость».

— Это за что ж его так?

— Бают, в форт английский ночью сам-друг залез, да чуть не всех там и перерезал!

— Врут, поди… Чай, форт — место военное, не деревня какая!

— Не врут, ваше превосходительство. На него как глянешь — чистый головорез! Хоть и обходительный, это есть… Да и товарищи у него под стать полковнику подобрались. Палец в рот таким не клади! Аккурат в девяносто первом там разбойнички морские повадились. В числе немалом! Так их мало что не постреляли да порезали — живых изрядно отловили.

— Ну так-то и у нас могут…

— Так все дело в том, что и разбойнички тоже не лыком шиты были-то! Умные да опытные. В засаду солдат ихних заманили да скопом-то и навалились. Только толку с того не стало. Их, кого сразу не кончили, в форт пригнали, я видел. Даже и поговорить успел. Так они все по сию пору в изумлении пребывают, настолько это с ними ловко все сотворили! Солдат-то никого и не убило даже! А бой крепкий был! Почти два десятка разбойников в одночасье прикопали. Нет, ваше превосходительство, воевать они горазды, тут и спорить нечего.

— Не хужее нас?

— Как бы и не лучше… Слыхал я про ихний Второй полк, что на море где-то воюет. Так про него и вовсе страсти рассказывают! Да и кладбище у них… немалое, все больше английские солдаты похоронены. Много их там… Так от лихоманки в один день столько не помирает! А те солдаты английские, что уцелели, сейчас у них служат. Даже и офицеры среди них есть!

— Это русские, поручик. Такое только мы отмочить можем — вчерашнему врагу саблю дать! Да над своими же солдатами старыми и поставить…

Статский советник замолкает и некоторое время сидит тихо. Почтительно молчит и поручик.

— Ладно, Колюня… — наконец нарушает тишину советник. — Как у них в форте? Нужду какую испытывают ли?

— Всего у них вдоволь, ваше превосходительство! Еда, какой я и в приличных-то местах не видывал. А уж водка… — потупился поручик.

— Хороша?

— Дюже забористая, ваше превосходительство! Вы уж извините…

— Так мы не в церкви, да и я не поп! Чего уж там… Поди, и девки гожие есть?

Вельяминов краснеет.

— Есть… — удовлетворенно кивает советник. — По лицу твоему вижу… А что батюшка наш? Рассмотрел чего, поговорил с кем?

— По буйству своему драку в виде пьяном учинил. За что и определили его в холодную!

— Кто?

— Полковник и определил! Сказал — тута у них буйствовать невмочно. На то поруб имеется.

— Оружие у них чье?

— Свое, сами делают. Там у них все серьезно поставлено! Видел я ружья ихние — загляденье! И еще, ваше превосходительство…

— Ну?! Не томи!

— Знают они про Тайную экспедицию.

— Так и что ж с того? Кто про нее не знает?

— Так, со слов офицера ихнего, что у них за порядком присматривает, они из России уже лет сто как ушли! Ан знают о ней много. И такого, что и не каждый даже и тут-то слыхивал. Люди у них свои есть в Европах, да в Англии самой. Многое они ведают, да и в деньгах недостатка нет. Тут они вообще сделали как?! Солдатам своих полков полковник еще и сам приплачивает, дабы потом назад возвертались, опосля службы.

— Умно… — соглашается советник. — Это где ж они столько добра награбили-то?

— Про то не ведаю, — сокрушается Вельяминов. — Только, по моему скудному разумению, дружить-то с ними интереснее будет! И для дела не помешает. Не хотел бы я заново судьбы испытать… вон, англичане попробовали уже не раз.

— Дружить, говоришь? Ин ладно, подумаем мы и об этом. А что церкви у них нет?

— Поп ихний помер. Полковник сказал, что отписал аж в Царьград, да ответу все нет никакого. Он и нашему батюшке предложил церковь поставить. Да людей давал для этого.

— И что же он?

— Отказался. В гордыню впал да обиделся, что уважения к нему не проявили.

— В гордыню? Ужо я вот отпишу преосвященному! Будет ему гордыня! Ишь! Уважения ему захотелось!

Макарьев некоторое время что-то ворчит, покачивая головой.

— Так… Договорились вы о чем? Торговать с нами хотят ли они?