Странник - Мария Круз

— Я понял.

Действительно понял. Заодно понял, почему не хочется прямо называть вещи своими именами: рушит иллюзию безмятежности нынешней жизни. Плохого и так много, незачем его упоминать постоянно. Вроде как не произноси вслух имя зла — оно не услышит и не придет.

— Поэтому озерная часть почти вся заселилась уже, где можно было, а там, ближе к базе, людей пока меньше.

Это точно, озерная сторона выглядела заселенной уже всерьез. Даже странно, но с утра в сторону базы от озера тянулся довольно заметный поток машин. Я уже отвык от такого в этом полумертвом мире — столько людей сразу, и самый настоящий трафик… этого просто не бывает. Хотя… в федеральном анклаве, наверное, жизнь и вовсе кипит, если с этим местом сравнивать, но вот проверять лично мне не хочется.

Нельзя не сказать, что меня подспудно не мучит один вопрос: а сколько времени такие отдельные анклавы смогут просуществовать? Я имею в виду — до того времени, как федералы опять решат вернуть под свою власть всю территорию. Хотя… может, и долго, сил для контроля у них точно не хватит. Но каким-то иным способом подчинить попытаются наверняка. Не могут не попытаться: люди не склонны отдавать то, чем владели раньше, а там уцелела именно та самая власть, которая стояла у руля всей страны. Так что должны.

А вот анклав чужих, как бы далеко он ни был расположен, — он и вовсе сам по себе приманка. Хотя бы из-за крови чужих, которая способна лечить. Наивно думать, что живущие здесь так укрылись и спрятались, что про них забыли. До них просто еще руки не дошли, но это опять же дело времени. И думаю, что времени недолгого. Не буду утверждать, что сюда нагрянет возрожденная федеральная армия, но что-то будет, обязательно. Что-то обязательно произойдет, нам дадут знак. Так что мне пока… а вот даже не знаю, что мне пока лучше — хранить «низкий профиль»[64]или, наоборот, зарекомендовать себя особо ценным экспертом по повадкам Тьмы? Честно, не знаю.

В принципе, не высовываться особо не получится, я уже высунулся. Взялся командовать, полез делать карьеру, рвусь вверх — так что с «низким профилем» уже хреново получается. Хочешь не высовываться — живи на самом среднем уровне, а у меня так не выходит, я все время вверх карабкаюсь. То есть лучше смириться с самим собой.

Так что, блеснуть знаниями? А до какой степени? В принципе, умение чувствовать близость Тьмы и ее тварей можно объяснить… ну, например, врожденным талантом. Вы не чувствуете, а я чувствую, вот такой я уникум. Типа экстрасенс такой, местного разлива, как вариант. Вопросы возникнут? Могут. Но могут и не возникнуть — иногда людям такое объяснение кажется вполне достаточным. Кто-то умеет шевелить ушами и кусать себя за локоть, а остальные нет.

В общем, прятаться бы не надо, но и выворачивать все белье наизнанку тоже не следует. Будем опять прибегать к «версиям», будь они неладны. Не люблю врать, а никуда не денешься. Будут вопросы — как-то отвечу, не будут — и на фиг не надо, без вопросов и вовсе замечательно. А пока так дел хватает. И опять же мне нечто вроде отпуска после вахты положено. Сменившихся здесь к службе приставляют, разумеется, пусть и не так интенсивно — наряды тащить и все такое, — но неделя чистого отдыха по возвращении тоже положена. Вот ею бы и воспользоваться для… для собственного удовольствия. Оглядеться, обжиться, с женой время провести среди людей, а не на аэродроме в Коди и не в трейлере в бывшем терминале почтовой службы. Чего в этом предосудительного? Да ничего вообще-то. И заодно обдумать ситуацию: спешки-то нет никакой.

— Тут вроде как правительство наше сидит, — продолжая экскурсию, Настя показала на небольшое здание из красного кирпича, с большими белыми буквами по фасаду: «City Hall». — Но они больше всеми гражданскими делами занимаются, в военные просто не лезут. Самая сила не здесь.

— А где?

— Завод «Хаски Энерджи», это двадцать километров к северу отсюда. Те, кто его занял и наладил добычу нефти, — они всем здесь и заправляют.

— А «они» — это кто? — решил я все же уточнить.

— Есть один довольно старый дядька, его Уорреном Блэйком зовут. Говорят, что он там, в прошлой жизни, был самым натуральным миллиардером. Провалился сюда он чуть не с десятком инженеров — у них во время какого-то заседания свет погас. И это была его идея переселиться сюда, в Колд-Лэйк, он знал про это место и даже вкладывал деньги, только там, в своей действительности. Поэтому он всем и рулит в этих краях. Почти к себе в вотчину попал.

— Ну если сам все организовал, то пусть и рулит, логично, — заключил я. — Я не против. Если бы я до такого додумался, то тоже бы рулил. Он где живет, в какой части города?

— Если от нас ехать по берегу на север, то там будет несколько довольно больших особняков. Вот их они и заняли. Но вообще он нормальный, я его часто в городе вижу, вроде как хороший дядька, здоровается всегда. Кстати, он летает, у него здесь самолет есть.

Грэнд-Сентер, «базовая» часть Колд-Лэйка, остался позади. Вновь короткий кусок шоссе, опять машины, затем строения базы — жилые, домики, в которых почти никто не живет, — место выглядело опустевшим. Потом опять «признаки жизни» — здание спорткомплекса базы, возле него люди и машины, потом опять пустой «месс-холл» для рядовых, «месс-холл» для сержантов, «месс-холл» для офицеров, ну и штаб в конце концов.

Возле здания штаба базы было несколько стоянок, и та, что ближе ко входу, была почти наполовину заполнена, такого запустения, как вечером, здесь уже не было. Гражданские машины и военные, в рядок: четыре «логистических» «джи-вагена», то есть обычные внедорожники, без брони, с массивными багажниками на крыше, зеленые пикапы «шеви», пара бронированных машин с пулеметами, подозреваю, что для группы немедленного реагирования. Но может, и ошибаюсь.

— Мне дальше надо, — сказала Настя. — Найдешь меня у учебного центра или прямо в нем, понял? Подходи, когда здесь все закончишь.

— Понял, — кивнул я, подхватывая Р90 и выбираясь из машины.

Хоть и безопасно здесь считается, но привычка — вторая натура. Не могу ходить невооруженным, даже бегал когда с утра — повесил поясную сумку через плечо, а в нее сунул маленький «таурус». Да и Настя точно такой же автомат в спортивной сумке таскает — из дома в машину, из машины в дом. Пусть не на себе, но все равно поблизости. А по мне так и на себе можно, больно он плоский и компактный, повесил стволом вниз — и забыл, считай, вообще не мешает. Идеальное оружие убийцы, наверное: и под куртку спрячешь запросто, и огневой мощи через край для такой маленькой вещи, и магазин аж на пятьдесят патронов. Пятьдесят в нем и еще сто в двух запасных, которые тоже с собой. На случай встречи с какой тварью должно хватить. Надеюсь.

У входа в штаб собирались все, кто приехал со мной вчера. И за ценными указаниями пришли, и, что куда важнее, за чеком. Два месяца службы, всякие сверхурочные и все такое. В штабе как раз шел утренний развод для тех, кто нес сейчас и здесь активную службу, поэтому прибывшие отправились к той же тетке, что собирала вчера удостоверения, и у нее каждый под роспись получил чек с проставленной в нем суммой. Получил такой и я, после чего в глубокой задумчивости уставился на вписанную в него сумму — больше трех тысяч «джи». Нет, «джи» в данном случае вовсе не «гранд», то есть «тысяча», как принято говорить в этой стране, «джи» — это условный галлон. Галлон солярки, если точнее. Это место началось с добычи нефти из битумных песков, и американский жидкий галлон стал первой разменной единицей. Потом была отпечатана денежная бумажка, где слово «галлон» заменили буквой «G» и на которой было написано, что в любой момент ты можешь получить в обмен на каждый такой «джи» упомянутый галлон топлива. А топливо быстро стало кровью новой экономики анклава, так что никаких вопросов ни у кого не возникло. А заодно, насколько я понимаю, позиции нового хозяина «Хаски Энерджи» укрепились до полной невозможности, поскольку он заодно превратился в местный федеральный резерв. Впрочем, памятуя, что он какой-то миллиардер из другой реальности… почему бы и нет? Если стал миллиардером, то хватка точно есть, умеет гнуть окружающую действительность под свои нужды.