О возвращении забыть - Сергей Коротков

Укроп с подвязанной к шее культёй в кровавых бинтах, обходя столбик завихрения высотой метра три на пятачке травы, первым увидел матовый блеск зеленого гранатомёта в кустах.

Укроп никогда не отличался сообразительностью и уравновешенностью, хотя и слыл в банде глазастым отмычкой. Он дико заверещал, словно в "зыбь" наступил. Но тем не менее спас этим друганов!

Кто успел упасть, кто нырнул и покатился обратно в низинку, а Укроп и еще двое лохов не успели...

Несколько стволов из разных точек ударили по ним почти прицельно. Укропа вообще изрешетило всего от ног до головы, в которую угодила снайперская пуля в 9 мм. Его двое товарищей также повалились мёртвыми, причем один угодил в столбик вихря. "Смерч", а это был он самый, махом закрутил отброшенного пулями бандита. Завертел так, что его тело и конечности замотало, будто это была бабушкина прялка или бигуди. Но бедняга уже не узнал новой боли, так как мгновенно умер секундой раньше.

- Валим, на хер, отсюда-а, - заорал Басмач, увлекая своих на другую сторону низинки, - ща здесь полный шухер...

- "Свобода", падлы-ы! - кричал главарю Турандот, перескакивая через высокую крапиву и кусты.

- Шухер, пацаны-ы!

- Атас-с!

Бандиты, как муравьи от кислоты, сыпанули вверх на ту сторону низины, забыв, что выдали себя и туристам и химере. И жопы подставили Зоне!

"Свобода" не стала преследовать фраеров. Зачем выдавать себя Стражу да светиться перед бандой и туристами! Бойцы в пятнистых зеленых униформах притихли в своей засаде, не двигаясь с мест.

Химера в пять секунд преодолела путь до бетонных колец, выскочила в низинку, рыча и дёргаясь всем телом из стороны в сторону. Запахи и тепло шли отовсюду, и, куда бросаться, оба мозга зверя не могли сообразить.

Бандиты, перестав орать и материться, ушуршали стометровку к окраине Поля чудес, кишащей и артефактами и аномалиями. Свободовцы затихли манекенами. И только кусок мяса в обертке вертелся шаурмой в аномалии.

Химера сделала шаг, другой в сторону "смерча". Уж больно вкусно пахла жареная плоть, издавая сладковатый приторный запах. Но чутье мутанта и опыт подсказывали: нельзя. Зверь отступил, схватил клыками труп Укропа из лужи крови и небольшими скачками рванул в свое пристанище под деревом. Через полминуты он снова стал Стражем.

* * *

У Пятерни чуть глаза не вылезли из окуляров бинокля от увиденного. Рядом тихим матом сопровождал наблюдение Средний, прильнув к оптике винтовки СГИ-5.

Откуда-то из ложбинки между городской свалкой и гумусной ямой бывшего совхоза по одному, а где по двое появились как черти из табакерки люди. Они и вправду были похожи на чертей - черно-смуглые, грязные, невысокие бредущие оборванцы. Не зомби, не скелетоны. Натуральные азиаты - китайцы, узбеки, таджики, киргизы. Вооруженные как бандиты, но какие-то зачуханцы, да еще и в количестве, не укладывающемся в голове. Для Зоны полторы сотни человек с оружием скопом в одном месте - это было немыслимо! Со времен военных зачисток с привлечением армейских подразделений и техники, где число участников операции достигало сотен солдат, такого, как сейчас, больше не знали, не видели.

Азиаты тем временем миновали заросшую лебедой и крапивой узкоколейку, упирающуюся в склады совхоза, и ручьем потекли в обход.

- Сколько насчитал?

- Идут и идут, мля! Шеф, чё же это такое?! У меня галюники?

- Ну, тогда и у меня тоже, ёп! - шепнул Пятерня. - Я полтораста отметил. Охренеть!

- Азиатский корпус Хо Ши Мина? Прут, будто аномалий нет и мутантов. Как их Зона терпит?

- Помолчи, Средний. Ждем, следим. Потом им в хвост.

- Шеф, ты чё? Их же там...

- Помолчи, сказал! Считай лучше и морды запоминай - врага надо знать в лицо! - хмыкнул Пятерня и глубоко задумался.

- Как же в лицо? Они все на одну рожу, узкоглазые!

- Ждем, мля! Всё.

* * *

Тагил, справившись с недоумением, повернулся к своим попутчикам:

- Армия Трясогузки а-ля Мао Дзе Дун пересекает наш путь и входит в город. Как вы смотрите на это, господа заказчики? Это тоже не ваши?

Троица переглянулась, пожимая плечами. Кажется, им чужды были те незнакомцы количеством почти в две роты, что и отразилось на их растерянных лицах.

- Нет, наших тут не может быть! - констатировала Герда, переминаясь с ноги на ногу. - Тагил, что делать? Их же много. Сможешь что-то сделать, придумать?

- Ну-у, можно Шао-Линь устроить, чемпионат по ушу или карате!

- Я серьезно, сталкер! - более сердито сказала женщина.

- Одно знаю - не хрен сидеть тут перстами на открытом месте и ждать, когда азиаты в цепь встанут и на нас двинут! - ответил Тагил, соображая что-то свое.

- Почему азиаты? - отозвался Роман.

- Дайте ему оптику, пусть зазырит, - кинул сталкер и глянул на сына, - Вовка, дуй вперед, ужом ползи, лети голубем, но аккуратненько выследи, куда они в городе двинут, в каком направлении. Сообщишь мне сигналом или на КПК, только шифром нашим, понял?

- Да, бать!

- И аномалий стерегись, сын!

- Батя, чё как маленькому-то? Не первый раз уж...

- После Вспышки могут новые появиться, незнакомые. Гляди в оба! Всех касается.

Сталкер серьезно оглядел спутников, затем подтолкнул пацана:

- Давай, дуй, Вовка! Фейерверк-то у тебя есть или дать?

- Найдётся. Ну все, покеда всем! - бросил малец и, пригнувшись, осторожно побежал мимо кустов и щитов объявлений в конце парка.

- Сидим, курим пять минут, а то потом нельзя будет! - сказал Тагил, уселся на полурассыпавшийся бордюр и достал пачку папирос.

- Почему потом нельзя? - Роман выпятил губу, полез за своим "Кэмелом".

- Смеркается, ночь впереди. Любой огонек за милю видно будет! Да, проводник? - улыбаясь и вытряхивая карман, ответил за Тагила Кот.

- Правильно, Котяра! Молодец, садись, пять! - пошутил сталкер, затягиваясь и пуская первое облачко дыма. - Хоть кто-то тут соображает!

- Да ладно уж, - Роман обиженно выпятил губу еще дальше, надул щеки и искоса взглянул на женщину, - вроде не дураки!

Герда вместо сигарет достала банку немецкой тушенки, махом вонзила нож, вскрыла ее, стала ковырять и острием подцеплять куски неплохого мяса - без жилок, сисек-писек и почти без жира. Она смачно жевала за обе щеки, снова поддевала любимое лакомство всех сталкеров и с ножа ловко снимала мясо чувственными губками, помогая язычком слизывать с лезвия остатки.

Тагил прищурил глаз то ли от дыма, то ли от удовольствия наблюдать за ней, но взгляда не отводил. Бросала на него хитрые игривые взоры и она, продолжая трапезу и показушные движения. Все испортил Кот: