Царьград. Битва за империю - Андрей Посняков

Первым базилевс велел привести мессира Чезини. Уселся в высокое резное кресло, в то, в котором обычно сидел хозяин кабинета Гротас, ну уж сейчас-то ему пришлось скромненько стоять в углу, вместе с Алексеем, доместиком схол Запада Романом Исихавром и эпархом Николаем Мардоном – с виду – тусклой, ничем не примечательной личностью, на самом же деле – человеком умнейшим и отъявленным хитрецом, попавшим на столь важный пост путем целой серии интриг и подсиживаний.

Оглядев всех, император кивнул на тянувшуюся вдоль боковой стены лавку:

– Садитесь, господа. Начнем!

В высоких золоченых шандалах, потрескивая, ярко горели свечи.

Туринец вошел в помещение, высоко вскинув голову, видно, был уверен в силах своих сторонников. Красивое, надменное лицо его с благородной сединой на висках являло собой смесь самодовольного нахальства и спеси… которая тут же слетела, едва Чезини узнал императора.

– Базилевс?! – Содержатель притона глубоко поклонился, незаметно потирая затекшие от только что снятых цепей запястья.

– Не ждали увидеть меня, синьор Чезини?

– Честно говоря – нет, – растерянно произнес итальянец, впрочем, он быстро взял себя в руки. – О! Это такая честь для меня. Позволю себе спросить: все эти люди…

– Все эти люди явились, чтобы присутствовать при вашем освобождении, синьор распространитель гнусности и пороков! – сверкнув глазами, жестко сказал базилевс. – Да-да, вы не ослышались, синьор аферист! Могу сказать – вам улыбнулось счастье.

– О, не могу поверить, что…

– Хватит болтать! Слушайте меня внимательно. Начиная с завтрашнего дня вы займетесь приятным и обычным для вас делом – организацией притонов. В тех местах, кои укажет вам сей достойный господин. – Базилевс кивнул на Алексея. – Запомните условие – все набранные вами падшие девушки должны хорошо понимать турецкую речь! Но – никогда никому не показывать, что они ее знают.

– Понял вас, мой господин. – Чезини снова поклонился. – Осмелюсь добавить… турки любят и мальчиков.

– Мальчики тоже должны говорить по-турецки! Надеюсь, вам понятно зачем? Подробности обговорите с протопроедром уже сейчас.

Встав с лавки, Алексей прижал руку к груди и, почтительно склонив голову, осведомился, позволено ли ему будет пройти с мессиром в смежную залу для разговора.

– Я же сказал – сейчас! – махнул рукой базилевс. – Идите, идите… Как закончите, выведите итальянца через запасной выход и возвращайтесь к нам.

– Слушаюсь, мой господин!

Жестом позвав Чезини, Алексей вышел.

В смежной, полутемной с высоким сводчатым потолком зале тускло горели светильники. Гулкое эхо шагов, небольшой стол с парой стульев, затянутые плотными портьерами окна.

– Садитесь, – усевшись сам, кивнул протокуратор. – Итак, мессир, надеюсь, вы хорошо поняли замысел базилевса?

– Более чем. – Чезини улыбнулся. – И клянусь вам…

– Ни мне, ни тем более базилевсу не нужны ваши клятвы… Нужны конкретные дела. И молчание!

– Ну разумеется.

– Только не вздумайте скрыться! – предупредил Алексей. – Это вам не удастся… К тому же – это и не выгодно. Пользуясь поддержкой императора вы заработаете лично для себя такие деньги, о которых раньше не могли и мечтать. Только прошу строго выполнять все наши условия.

– О, непременно!

– А теперь… – Протокуратор прищурился и понизил голос: – Теперь я скажу вам о том, что не упомянул базилевс. В первую очередь вам нужно будет заняться некоторыми людьми… Скомпрометировать их, да так, чтобы людская молва разнесла эту весть далеко и надолго, чтоб и следа не осталось от былого влияния этих… этих…

– Этих любителей турок, вы хотели сказать? – хитро прищурился мессир.

– Ну вряд ли они так уж их любят. Но льют воду на турецкую мельницу – это вне всяких сомнений!

– Сделаем, – заверил туринец. – Назовите имена.

– Некий монах Геннадий, ранее известный как Георгий Схоларий, глава ортодоксов! И – комес Лука Нотара, – гулким шепотом произнес Алексей.

– Господи! – Благообразное лицо туринца на миг исказилось гримасой страха.

– Что? Испугались?

– Отнюдь… Просто хочу заметить – дело будет непростым, очень непростым.

Протокуратор прищурился:

– Вы что же, сомневаетесь в успехе?

– Ничуть! Просто предупредил.

– Ничего, ничего! – хохотнул Алексей. – Зато набьете руку на трудных делах. Таких, как монах и комес, много – вам придется поработать с каждым.

– Отлично! – Туринец тоже засмеялся и азартно потер руки. – Признаюсь – это дело по мне! А что касается трудностей… Я их не боюсь! Эх, господин протокуратор, вы даже себя не представляете, как я рад! Можно сказать, всю жизнь ждал подобного момента. Позволите завтра угостить вас вином в лучшей таверне?

– Не вижу смысла ждать до завтра. – Алексей улыбнулся и, пошарив рукой под столом, вытащил высокий серебряный кувшин с узеньким горлом. Вытащив пробку, понюхал. – Ого! Здесь, кажется, родосское! Пошарьте на подоконнике за портьерой, мессир, – там должны быть бокалы.

Выпив за сотрудничество, оба довольно откинулись на спинки стульев.

– С комесом и монахом не спешите. – Протокуратор предостерегающе поднял вверх указательный палец. – Выберем место, где будем встречаться, там все и обсудим.

– Есть одно хорошее местечко меж церковью Апостолов и стеной Константина… бывший приют Олинф, знаете?

Алексей молча кивнул и прикрыл глаза – еще бы не знать. Сколько сил и нервов было потрачено в прошлом на разработку и ликвидацию этого гнусного притона.

– Я его купил незадолго до… до своего ареста, – негромко продолжил Чезини. – Хотел сделать доходный дом. Уже и управляющего присмотрел – некто Скидар Камилос, честнейший и достойнейший человек!

– Угу, угу… – ухмыльнулся протокуратор. – Он что, сбежал с галер или срок кончился?

– Срок кончился… А может, и сбежал, я не спрашивал. Знаю, что человек верный!

– Черт с ним… Если будет на нашей стороне…

– Будет! – с уверенностью заявил туринец. – Будет, мой господин! И мы все, все сделаем, вот вам моя рука!

Поставив на стол бокал, Алексей с чувством пожал руку афериста. При том не испытывал никаких брезгливых чувств – сопленосым слюнтяям, личным обидам и дурацкому «благородству» не место в таких важных делах! Да, Чезини – негодяй. Но это – нужный и полезный негодяй в данное конкретное время, а потому никакие сантименты здесь попросту не уместны.

Допив вино, протокуратор с вежливой улыбкою выпроводил «негодяя» через черный ход и, условившись о встрече, вернулся в главную залу.

А там происходило, точнее – продолжалось, весьма интересное действо! Сам базилевс, поднявшись на ноги и потрясая скипетром, бросал гневные упреки переминавшимся с ноги на ногу у самых дверей людям – бывшим узникам.