Игры героев - Андрей Лавин

Дракотигр, естественно живой в этот отрезок времени, бросился на меня и получил отравленный язык. По крайней мере, судьба пета осталась прежней – через мгновение он рухнул на пол.

Темное пламя потухло. Краснобар, живой и неопаленный, стоял напротив меня, поигрывая саблей.

Вроде бы теперь его можно убить – магический заслон, охранявший великана, разрушен. Но он все равно оставался грозным противником.

– Это должен сделать я. Сам, – напомнил я друзьям на всякий случай.

А то убьет Краснобара Хатбор – и все, сдохну от ледяной сетки под черепом.

Имаджи и Бард жаждали крови не меньше, чем я. Отключившись от Илая, полностью сосредоточился на противнике. Сзади рыкнул Хатбор, и, к удивлению своему, я услышал голос Вианы, произносящей заклятия. Кажется, она говорила, что почувствует действие отматывающего время амулета и придет на помощь… Видимо, ведьма пробила портал, или же я притянул ее этой магией.

Мы с Краснобаром двигались по кругу. Сместившись, я рассмотрел, что творится в зале: Виана, Ярина, Хатбор и даже Борк бились с пустоглазыми обитателями лаборатории. Вспышки молний, заклятья, удары мечей. Зомби наступали неорганизованно, но их было много. Увы, помочь я ничем не мог.

Вслед за пустоглазами подтянулись гноллы…

Краснобар сделал выпад и рубанул сверху вниз. Он был быстрым, очень быстрым, но инерция огромного меча давала преимущество мне. Я скрутился, уходя от удара, и, пока Краснобар заново поднимал меч, шагнул почти вплотную к врагу. Он понял, что я собираюсь делать, глаза его расширились, но отреагировать не успел – Бард клюнул Краснобара в шею, немного вернулся – и вонзился снова.

Кровь била струей – артериальное кровотечение.

Великан разжал руки, уронил саблю и попытался зажать рану. Тщетно – не зажмешь ты ее. Я отвернулся и бросился к друзьям – им приходилось туго…

И в спину ударило заклятье.

Умирая, Краснобар решил прихватить меня с собой. Как в замедленной съемке, едва продираясь сквозь ставшее вязким пространство, ко мне бежали Виана и Ярина.

Захотелось крикнуть: «Нет. Стой. Не приближайся к нему!» Хотя бы зажмуриться захотелось, но ничего не выходило – пространство становилось все тверже, сковывая меня, подобно тому, как янтарь сковывает насекомое…

Виана что-то заметила. Нахмурившись, эльфа оттолкнула Ярину так, что девушка кубарем покатилась по полу. Ведьма протянула руки: манящим, страстным жестом, будто открывая объятья… Я снова мог дышать, шевелиться, а Виана стояла без движения, и вокруг нее сгущалась медовая сфера. Магиня забрала мою смерть.

Я не мог второй раз отмотать назад время, я ничего не мог сделать. Виана улыбнулась – и застыла с улыбкой на лице.

И одновременно сжалась ледяная сетка у меня под черепушкой: я убил Краснобара, но не освободил принцессу Миа Чиа…

Зомби и гноллы наступали. Хатбор держался из последних сил – лишившись мощной магической поддержки Вианы, мой маленький отряд начал сдавать позиции.

С холодной яростью я понял, что хочу убивать. Убить их всех.

– Хатбор! Ярина! Борк! К излучателю!

А сам достал самый страшный из оставшихся артефактов —

Стеклянная смерть

Магическое оружие.

Класс: уникальное.

Воздействие:

Тело раненого становится хрустальным. Воздействие необратимое. Радиус воздействия – 5 метров.

Главное – не попасть под удар. Когда Виана рассказывала мне про это оружие, она упомянула, что темные маги любят украшать дома стеклянными скульптурами. Теперь Виана – сама скульптура. Нет, она не успела стать мне другом или возлюбленной, но она помогла и пожертвовала собой, чтобы спасти меня.

Я вытащил первую иглу, размахнулся и швырнул за спины врагов.

На взрыв не похоже – скорее похоже на внезапный визит Снежной королевы: будто изморозью схватился воздух. Несколько противников застыли в причудливых позах. Тела действительно были будто стеклянными.

Я вынул вторую иглу. Оглянулся. Хатбор пробивался к Излучателю, а с другой стороны Илай схватился с Анубисом.

Ох, поляжем мы здесь. Все поляжем…

Анубис огласил зал шакальим воем и вытащил из-за спины пламенеющий фламберг – здоровенную такую дуру с волнистым клинком в полтора человеческих роста, да еще и объятую языками пламени. Для нормального человека – громадный меч, оружие всадника против пехотинца.

Для шакальеголовой твари – быстрый и маневренный ковыряльник, да еще и с дополнительным дамаджем в виде огня.

Держись, Илай. Ничем не могу тебе помочь пока что.

Третья игла – и новая порция изысканных скульптур.

Я быстро глянул в сторону Илая – и застыл, открыв рот.

В руке у него был флэшбэнг, он же – светошумовая граната. Лучший друг ниндзя.

Илай выдернул чеку, услышал шипение запала, досчитал до трех – и швырнул девайс в Анубиса. Главное было – зажмуриться и открыть рот, дабы уровнять давление воздуха в носоглотке и снаружи черепной коробки.

Бабахнуло знатно! Анубис, ослепленный и оглушенный, махнул мечом наобум – и едва не рассек Илая на двух маленьких илайчиков. Благо, ассасин успел сгруппироваться и уйти в кувырок, пропуская пламенеющее лезвие в двух дюймах от своей драгоценной тушки (языки пламени опалили ему ребра).

А дальше все зависело от проворности ассасина, заблаговременно прокачанной за годы игр. Фламберг, как и любое игровое оружие, обладал инерцией. Замах и промах – вот два окна возможностей для контратаки. В данном случае – промах.

Илай метнулся вперед, сжался в упругий мячик – и, распрямляясь, воткнул кинжал прямо в набедренную повязку Анубиса, туда, где, согласно всем законам анатомии, располагались детородные органы шакальеголового бога.

Бог он или не бог – на укол в мошонку отреагировал аки нормальный самец, то бишь взвыл и скрючился, подставляя голову под меч.

Однако тут Илая ожидала досадная незадача: верный меч, рубанув по шакальей голове, срикошетил, будто от камня. Ассасин сумел воспользоваться энергией отдачи, чтобы перенаправить клинок пониже – к коленям бога.

Чашечки выдержали, словно были отлиты из титана (от удара клинком по божественным коленям аж искры полетели), а вот сухожилия лопнули, точно натянутые струны или, если учесть масштабы, скорее, как корабельные канаты.

И Анубис, едва не лишенный мужского достоинства, рухнул на колени, утратив равновесие. Из шакальей пасти донеслось утробное стенание. Запрокинув вытянутую звериную морду, Анубис завыл – и Илай не упустил такой шанс.

Кадык бога, так заманчиво вибрирующий при вое, не выдержал соприкосновения с остро заточенной сталью. Какой бы спелл ни наложил Анубис на свой скелет, на хрящи и кожу тот не действовал: перстевидный хрящ и трахея, рассеченные мечом Илая, открылись, точно раковина-жемчужница под ножом ныряльщика, орошая окрестность фонтаном ярко-алой крови.