Печать смерти - Ирина Цыганок

Эльф понял, провел рукой над раскаленной поверхностью горнила, и я уже почти не удивился, увидев, как мгновенно остыли кирпичи, из которых был сложен горн.

Фея вернулась быстро, я не успел еще навести порядок и сложить на место кузнечный инструмент. Дамы в сером с ней не было.

– Ключ не расплавить с помощью магии! – возбужденно сообщила она. – Нужно сделать обычную печь. – Леди вопросительно уставилась на меня, будто ожидала, что тотчас примусь за строительство.

– Чтобы сделать горн с принудительным поддувом и всем прочим, понадобится не один день, – ответил я. – Проще арендовать кузницу у деревенского кузнеца.

– Нет, – отрезала Ильяланна, – это не выход. В деревне, как ни старайся, наша затея быстро перестанет быть тайной. Ты уверен, что нельзя соорудить что-нибудь на скорую руку из нашего горна?

Я отрицательно покачал головой.

– Значит, придется ехать в Кирнею.

От Ваги я был наслышан об этом городе. В основном старик ругал его, называя «разбойничьим гнездом», но, насколько я понял, Кирнея была довольно крупным поселением со своим правителем – князем и небольшой дружиной. Княжеству принадлежали земли на юго-запад от Дор Хейва, между эльфийскими лесами, простиравшимися почти до Льдистого побережья, и Ласковым хребтом. И хотя на кирнейских дорогах и вправду пошаливал лихой люд, зато соперников-государей по эту сторону гор у князя не имелось. Хиллсдуны, несмотря на частые набеги (в деревне о них поговаривал не только Вага), на кирнейский престол не претендовали, а эльфы слишком презирали человеческий род, чтобы пожелать править им.

От Вилейки, где жил Вага и стоял наш коттедж, до Кирнеи, как я понял, было дня два пути верхом. Еще не меньше двух дней уйдет на работу. В общем, на дорогу и прочее я, с запасом, насчитал неделю.

– Я слышал, караван вот-вот отправится назад через горы. Мне хотелось бы к нему присоединиться.

– Не беспокойся, не опоздаешь, – отмахнулась эльфийка. Все ее мысли явно были заняты предстоящей поездкой. – Будь готов, завтра на рассвете мы с Ярвианном заедем за тобой.

Между тем на улице уже начало смеркаться, и я засобирался в деревню.

Ильяланна отправилась меня провожать. Общество ее не доставляло мне удовольствия, но в одиночку я боялся заплутать в незнакомом лесу в сумерках.

– Кстати, как твоя рука? Не мешает работать? – запоздало спохватилась фея.

Я погладил свежий шрам на правом предплечье.

– Нет. – Рана и вправду меня совсем не беспокоила.

– Как вообще можно было поверить в то, что укус оборотня дарит бессмертие?

Неподдельное удивление собеседницы уязвляло меня ничуть не меньше отточенной иронии. Бессмертной не понять обреченного, хватающегося за соломинку!

– Прежде и я смеялся над историями о чудесных исцелениях. Но печать сильно поубавила во мне скепсиса, – неприязненно заметил я.

– Люди совершенно лишены логики, – ничуть не беспокоясь о моих чувствах, продолжала разглагольствовать ведьма. – Из всех разумных существ, населяющих Хаэль, только человек знает, что смертен. Но все равно воспринимает весть о наступлении последнего часа как величайшую трагедию.

– А эльфы, значит, радуются приходу смерти?

– Смерть неизбежна. Жизнь вечна.

Мне показалось, я уже слышал из уст Ильяланны эту фразу.

– Смерть, конечно, неизбежна, но я предпочел бы отложить встречу с ней до старости, – мрачно заверил я. Тут меня посетила новая идея: – Скажите, миледи, вы ведь разбираетесь в заклинаниях? – (Та кивнула.) – Это проклятие, печать смерти, нельзя уничтожить, – (снова кивок), – но что, если отнять руку, на которой она стоит?

Прежде я считал, что лучше умереть, чем стать калекой, но теперь такая плата за жизнь не казалась мне чрезмерной.

– Это лишь ускорит события, – сообщила она без намека на сострадание. – Свойства заклятия таковы, что при попытке избавиться оно убивает мгновенно. Иначе бы это была не печать смерти, а какая-нибудь второсортная порча!

Что же, я почти не рассчитывал на другой ответ.

В темноте мы вышли к гостевому коттеджу. Я распрощался с феей, пообещав, что в условленный час буду ждать ее и Ярви на краю леса. Напрашиваться на ночлег к Ваге было поздновато; повздыхав про себя об упущенном свидании с Дориндой, я отправился в общую спальню на втором этаже. На первом уже который день шла пьянка, я так понял, караванщики не собирались просыхать до того самого момента, как придется двигать в обратный путь.

Со всеми этими ночевками то там, то тут я умудрился раскидать свои небогатые пожитки по двум домам. Так что, едва рассвело, пришлось идти на двор к Ваге и стучать в окно, чтобы он вынес забытую мною накануне куртку. Ехать в город в одной рубахе было как-то несолидно.

– Куда это ты опять собрался? – позевывая, поинтересовался старик.

– Да… – Я не мог выдать доверенную мне тайну, но и врать приятелю не хотел. – Леди Ильяланна просила меня прийти в Дор Хейв, – сообщил уклончиво.

– Слушай, моя невестка – обычная дура, но кое в чем она права, – неожиданно заявил Вага. – Не позволяй золотому лесу пустить корни в твоем сердце!

– Ты о чем это, дед? – не понял я.

– Да о том, что видел, как ты смотришь на госпожу Ильяланну. Зря это, только душу надорвешь.

В груди у меня что-то неприятно шевельнулось. Конечно же Вага был не прав, и никаких особенных взглядов на леди Ильяланну я не бросал. Во-первых, у меня была любимая невеста в Каннинге, а во-вторых и в главных, я уже обручился со Смертью, и боюсь, на других дам времени у меня не осталось! Захотелось ответить лезущему с ненужными советами вознице что-нибудь резкое, но я сдержался – ни к чему обижать доброго человека.

– Ты ошибся, старик, – следя, чтобы голос звучал ровно, выговорил я, – мне нет дела ни до леди Ильяланны, ни до золотого леса.

– Ладно, если так. – Вага кивнул, но мне показалось, он не поверил ни единому моему слову. Ну и Бездна с ним, пусть думает, что хочет!

* * *

Хэйворд получил известие о войне в Гверистане практически одновременно с герцогом. И капитан «Насаждающих», которого он вызвал, чтобы поделиться новостью, уже знал о случившемся. У Иринга не было шпионов за пределами Каннингарда, зато имел наушника в герцогских покоях.

– Эти подонки даже не считают нужным скрывать свои планы! – Носок капитанского сапога раздраженно затрясся. Иринг не смог усидеть на месте, вскочил со стула, злоба душила его, подкатывая к горлу. – Фактически они уже объявили своего драгоценного Эрта единственным богом, а завтра заставят и нас поклониться своему идолу. Я говорил, нельзя позволять расползаться этой гнусной ереси.

Первый Учитель молчал.

– С благословения Прекраснейшей, можно было бы сегодня же сжечь Храм Возрожденного в моем квартале!