Камень огня - Таня Хафф

Первый удар он принял на клинок, второй — на щит. Оба его удара тоже были парированы. Но вот юнец пошатнулся, длинная красная полоса перечеркнула его бедро. Он выругался и резко повернулся кругом, чтобы защитить раненую ногу.

— Спать, — приказала Чандра и бросила ему в лицо остатки риса.

Как и его товарищи, юноша заснул раньше, чем ударился о землю.

Стиснув зубы от напряжения, Чандра оттащила его в сторону.

Аарон увидел, как яростный удар слева врезался в щит Дарвиша. Он должен помочь. Кривые мечи для него бесполезны, но на стражниках в изобилии висели кинжалы. Его отец предпочитал боевой топор, но научил наследника обращаться и с кинжалом.

«У тебя лучший глаз и самая твердая рука в замке, Аарон, мой сын. Я горжусь тобой».

«Я не хочу, чтобы ты гордился мною, отец».

Кинжалы принадлежали прошлому.

Дарвиш, привыкший извлекать выгоду из того, что он левша, обнаружил, что все его удары отражаются с мрачной силой и безрадостной улыбкой. Эта женщина была мастером. Она была настоящим мастером.

Принц замычал от боли и с удивлением посмотрел вниз: ее сабля рассекла доспехи и скользнула по ребрам.

Эта женщина дралась лучше него.

Дарвиш упал от удара и вскочил под ее щитом.

Почти лучше.

Последние четыре дюйма его клинка ловко прошлись поперек ее горла, нарисовав еще одну безрадостную улыбку под первой.

В глазах ветеранши успело промелькнуть недоумение, прежде чем она умерла.

— Дарвиш, ты ранен!

— Знаю. — Принц с содроганием вдохнул и осторожно прикоснулся к ребрам. Крови оказалось меньше, чем он ожидал, но бок болел как все Девять Наверху. — Полагаю, ты не сможешь залечить ее?

Чандра покраснела.

— Нет, я…

— Ерунда. — Дарвиш попытался усмехнуться, но не очень-то получилось. — Ты устранила пятерых стражников. Ты оплатила свой проход.

Аарон молча подошел к принцу. Рана была длинная, однако не глубокая и шла под таким углом, что Дарвиш не потерял способность владеть рукой. Аарон видел раны и похуже, но не на принце, и обнаружил, что это существенно меняет дело.

— Сними кушак! — приказал он Чандре через плечо. Девушка хмуро подчинилась. Аарон был вором, не бойцом, но чародейка по-прежнему считала, что он должен был чем-то помочь. Ведь в прошлый-то раз он помог.

Встряхнув длинный кусок ткани, Аарон быстро обмотал его вокруг ребер Дарвиша, потом вверх, через плечо, и закрепил отделанный бахромой конец.

— Так лучше? — Вор силился унять дрожь в руках при мысли о боли, которую он невольно причинил.

Дарвиш поднял правую руку, как бы отражая удар воображаемого противника.

— Не очень, — зашипел он и поморщился.

Аарон сжал губы, но вовсе не был намерен подавлять деловой настрой Дарвиша.

— По крайней мере ты не истечешь кровью. — Юноша быстро сбросил мантию писаря.

Дарвиш кивнул и вытер саблю предложенной мантией — все его движения были преувеличенно точными.

— Пошли.

Чандра дала им возможность обменяться взглядами. Много времени это не займет, а они оба нуждались в дружеской поддержке.

Входная дверь была заперта, но по какой причине — из-за схватки или столь раннего часа — трудно было сказать. Аарон любил сложные механические замки богачей. С ними справляться гораздо легче, нежели с простой задвижкой или засовом. Юноша извлек из своей сумки длинный гибкий инструмент и согнулся над замочной скважиной.

Через шесть, от силы семь секунд дверь распахнулась.

Внутри царили прохлада и полумрак. Свет проникал сквозь толстую каменную решетку фасада и лежал шахматным узором на плиточном полу.

Палатон улыбнулся зеркалу, которое показывало не его отражение, но троих у двери.

— Я призову девушку к себе, — сказал он своему помощнику, нежно гладя позолоченную раму. — А потом ты уберешь остальных туда, где о них можно будет забыть.

— Куда теперь? — прошептал Дарвиш.

Чандра коснулась красно-золотой пульсирующей завесы, которая плащом обернулась вокруг нее, когда девушка проходила в дверь. Камень ответил.

— Наверх, — вздохнула чародейка. — Мы должны идти наверх.

— Хорошо. — Принц подошел к первой из раздвижных двустворчатых дверей. — Значит, мы ищем лестницу.

Наипристойнейший слуга, собиравшийся открыть двери с другой стороны, был изумлен не меньше Дарвиша, но принц опомнился быстрее. Перебросив саблю в правую руку, он ринулся вперед, рванул к себе слугу и зажал ему ладонью рот, уже готовый к крику ужаса.

— Ну, что будем с ним делать? — пропыхтел Дарвиш, раненая грудь отозвалась болью на резкое движение.

«Перережь ему горло». «Заткнись, отец».

Словно во сне, Чандра шагнула вперед и прикоснулась ко лбу слуги, бешено вращающего глазами.

— Спать, — велела она, не удивившись, когда слуга мгновенно обвис в руках принца, хотя без зерна или семян для превращения силы это заклинание не должно было работать. — Камень. — Девушка перешагнула вялые ноги и направилась в глубь дома.

— Я думал, чародей защитит своих людей от подобных штучек, — пробормотал Дарвиш, опустив уснувшего слугу на пол.

Чандра остановилась, оглянулась.

— Зачем? Чародеи обычно не врываются в дома друг друга. Ты вооружаешь своих слуг против нападения других принцев?

Дарвиша удивил ее оборонительный тон, Аарон настороженно поднял брови. Придвинувшись к принцу, он спросил:

— Мне разведать, что впереди?

— Нет, мы останемся вместе. Здесь и без того слишком опасно, чтобы еще делиться натрое.

Аарон кивнул, для него это имело смысл, но Чандра только пожала плечами и снова пошла на зов Камня. Обменявшись тревожными взглядами, мужчины последовали за ней.

Влекомая Камнем, девушка пересекла комнату и через решетчатые двери в дальнем ее конце попала в следующую. Глядя прямо перед собой, напрочь игнорируя свое окружение, чародейка прошла и эту комнату и оказалась лицом к лицу с большим зеркалом в позолоченной раме. В обеих комнатах тоже висели зеркала, вдруг поняла Чандра. Они имели принципиальное значение, хотя девушка не могла вспомнить — чем именно и почему.

Зеркало висело в широком коридоре, который шел параллельно фасаду дома. Она не сразу сообразила, что ее отражения нет, а есть только одно посеребренное стекло с красно-золотым огнем, горящим в центре. Она подошла ближе. Огонь вырос.

— Чандра, будь осторожна! — Дарвишу не понравилось, как чародейка уставилась на свое отражение, а особенно — как она наступала на него. Принц видел в зеркале и себя, обеспокоенно сдвинувшего брови.