Камень огня - Таня Хафф

— Да, конечно. — Лорд-канцлер бросил на заморского лорда изучающий взгляд. — Его королевское высочество рассказал вам. Теперь я припоминаю. Иначе было бы неловко объяснять отсутствие вашего будущего зятя.

— Раз уж вы затронули эту тему, — лорд Балин улыбнулся, но его улыбка больше напоминала лезвие сабли, — я давно хотел спросить, почему для столь важной миссии, от которой зависит судьба всей Ишии, вы предложили принца Дарвиша, с его-то репутацией пьяницы и дурака?

— Однако при этой репутации вы обручили с ним свою единственную дочь, — мягко заметил лорд-канцлер.

Лорд Балин покраснел, но ответил спокойным голосом:

— Я не знал тогда о репутации его высочества. А вы, лорд-канцлер, знали.

— Ах, но репутация — это еще не весь человек. Не правда ли, мой принц?

Шахин сощурил глаза, а лорд-канцлер невозмутимо продолжал:

— Разве не вы устроили юного Фади, любимого сына вашего же слуги, на службу к вашему брату, в твердой уверенности, что его не тронут? Несмотря на репутацию вашего брата?

— Устроил! — прорычал Шахин. — Впрочем, я никогда не считал его бесчестным, только слабым. А в последнее время я увидел, каким человеком мог бы стать Дарвиш, если б не твои старания уничтожить его. Или станешь отрицать, что именно ты довел его до такого состояния?

— Отрицать? — Впервые в голосе лорд-канцлера зазвучала страстность. — Нет, мой принц, я не буду этого отрицать. Вы думаете, я мог не понять, каким человеком мог стать ваш брат? В пятнадцать лет он почти стал им, когда я начал, как вы выразились, «уничтожать» его. Он был рослым и сильным, красивым, но при этом мужественным. Он мог стать лучшим воином, когда-либо рождавшимся в этих краях, и, несмотря на мое «уничтожение», все же почти добился этого. Он был умным, добрым, мягким, когда хотел, и жестким, когда было необходимо. И, — лорд-канцлер уже кричал на изумленного наследника, — он имел то, чего нет у вашего возвышеннейшего отца и что далеко не в полной мере есть у вас, мой принц! Он имел подход к людям. Народ до сих пор любит его, даже такого, как сейчас.

Шахин попятился, ошарашенный горячностью старика.

— Опаснее всего, что он третий сын! Вы, наследник королевства, не представляете, что это значит, мой принц. Он не имеет ничего. Ничего.

Лорд-канцлер внезапно перешел на шепот, и мужчинам, внимавшим ему с открытыми ртами, пришлось напрячь слух, чтобы разобрать следующие слова.

— Остальные ваши братья и ваша сестра нашли себе занятие, но Дарвиш имел потенциал — он был многообещающим, мой принц. Стань он тем, кем должен был стать, он мог бы захватить все это. Если б ему надоело его ничто, — а кому бы не надоело? — народ Сизали отдал бы ему трон.

— Но Дарвиш бы не…

— Возможно. Но сильный человек без власти опасен. — Лорд-канцлер вздохнул и на какой-то миг показался старым и усталым. — Я служу вашему возвышеннейшему отцу, трону, и я выполнил свой долг. Возможно, народ еще любит его, но уже не последует за ним. Ваше наследство, мой принц, в безопасности. А теперь, — лорд-канцлер выпрямился, опять становясь самоуверенным государственным мужем, — я должен исполнить приказ его возвышеннейшего величества относительно этого. — Его пальцы снова махнули на бойницы.

Словно в ответ на его слова, по стене сторожки застучали камни.

— Что приказал мой возвышеннейший отец? — спросил Шахин, пропуская старика.

— Удвоить стражу перед заграждениями на публичных галереях.

Шахин нахмурился.

— Но это еще больше убедит людей, что Камень пропал.

— Вы подвергаете сомнению приказ его возвышеннейшего величества? — вкрадчиво спросил лорд-канцлер, останавливаясь в дверях. — Если позволите напомнить вам, мой принц, один раз вас уже простили за измену. Я бы не советовал вам снова испытывать терпение вашего отца. — И он ушел.

Привалившись к стене, Шахин потер виски. Таких откровений о Дарвише он не ожидал. Лорд Балин покачал головой.

— Похоже, у лорд-канцлера на все есть ответ, и все, что он говорит, имеет безупречный смысл.

— Да, все, что он говорит, всегда крайне логично, — горько подтвердил Шахин, поворачиваясь к бойнице, чтобы взглянуть на разъяренную толпу. — И я никогда не сомневался в нем, пока он не стал нападать на Язимину. А теперь, по безупречно логичным и совершенно необоснованным причинам, он, пожалуй, единственный, кто имеет доступ к королю.

— Как вы сказали? — задумчиво молвил лорд Балин. — По безупречно логичным причинам? Однако он так и не ответил, почему послал принца Дарвиша вернуть Камень…

— Теперь можешь опустить меня, — прошептала Чандра. — Я в порядке.

— Я опущу тебя на кровать, — заявил принц, поднимаясь на второй лестничный марш, — и не раньше.

Чандра вздохнула, но так как она уже убедилась, что вырываться бесполезно, то снова уронила голову на плечо Дарвиша. Мускулы его играли под ее щекой. Девушка была в сознании только последний отрезок пути, но, похоже, принц нес ее всю дорогу от дворца и не выглядел хоть сколько-нибудь усталым. Через полдюжины ступенек чародейка сказала:

— Ты очень сильный.

Дарвиш улыбнулся:

— Спасибо. Ты очень храбрая.

Чандра приняла это как должное.

— И очень глупая.

— Что? — вскрикнула она и подняла голову, дабы увидеть его лицо, но тотчас пожалела об этом. Когда красная пелена исчезла с глаз, Чандра увидела тревожный взгляд принца.

— Ты могла убить себя.

— Я узнала, где Камень, — оскорбилась девушка.

— Глупое везение. Ты соврала, что открытые заклятия не вызовут боли. — Он немного переместил руки. — Ладно, ты проявила храбрость. Но если б ты умерла или закричала, Аарон оказался бы в ловушке за защищенными стенами, оставленный на милость Четвертого. Не буду распространяться насчет глупости, но как бы, по-твоему, мы чувствовали себя, если б ты умерла?

— Я узнала, где Камень, — обиженно надув губы, повторила Чандра. Принц прав, но все вышло отлично, так на что же он жалуется? — Аарон не попал в ловушку, и я не умерла.

— Спасибо за это Девяти и Одной.

Уже не первый раз Дарвиш благодарил богов этой ночью. Он постоянно благодарил их с той минуты, когда беспомощное тело чародейки упало со стены ему на руки. Он благодарил их за Чандру. За Аарона. За себя самого.

Аарон открыл дверь. Принц боком пронес девушку в комнату и бережно опустил на кровать. Когда же Чандра попыталась сесть, Дарвиш мягко нажал на ее плечо.

— Лежи, — приказал он, — и отдыхай.

Так как лежать было гораздо предпочтительнее, чем сидеть, девушка не стала сопротивляться.

Убедившись, что она не собирается вставать, Дарвиш протянул руку к Аарону.

Пачка пергамента была объемистой, и принц рассыпал ее в ногах кровати с некоторым недоумением. Большую ее часть составляли правительственные документы.