Каста мимов - Саманта Шеннон

После выпитого спалось мне сладко, вот только легче на душе не стало. До возвращения Рантанов нечего и думать, чтобы заплатить «Призрачному клубу». Вдобавок худшие опасения подтвердились – сумма оказалась заоблачной, куда больше моего годового дохода. У Минти было железное правило: сначала деньги, потом публикация. Отчаявшись, я попробовала дозвониться до Феликса – вдруг у беглецов найдутся необходимые средства, – но трубку никто не брал. Золотая пуповина безмолвствовала. Если Страж не объявится в ближайшие дни, буду искать сама.

Близилась битва, поэтому памфлет отошел на второй план. Мы с Ником сутками пропадали во дворике, где отрабатывали разные приемы, с оружием и без. Постепенно мышцы на руках и ногах у меня окрепли. Талия и бедра вернули прежнюю форму. Меня больше не кидало в пот от восхождений на крышу. Мало-помалу я становилась сама собой. Подельницей, бойцом, которому неведом страх.

Спустя четыре дня после звонка Альфреда я постучалась к Джексу. Тишина. Придерживая поднос коленом, я постучала снова:

– Джекс?

За дверью послышалось бормотание. Я толкнула створку и вошла. В комнате было темно, задвинутые шторы не пропускали ни единого лучика света. Пахло окурками и немытым телом.

Джексон лежал на полу, широко раскинув ноги; пальцы сжимали зеленую бутылочку с притертой пробкой.

– Джекс, какого черта! – вырвалось у меня.

– Проваливай.

– Размечтался! – Я поставила поднос и попыталась поднять босса, но тот оказался на удивление тяжелым. – Джексон, приди в себя, ленивый ты засранец!

От его удара я влетела в стол. Оттуда плюхнулась чернильница и угодила главарю мимов прямо в лоб. Тот даже не шелохнулся, только глухо застонал.

– Ну и ладно. – Я раздраженно одернула блузку. – Нравится тебе – валяйся тут.

В ответ послышалась невнятная ругань. Я сердобольно подсунула ему под голову подушку и накрыла пледом.

– Спасибо, Надин, – довольно отчетливо произнес Джекс.

Я возмущенно топнула ногой:

– Это Пейдж. Эй, ты разговаривал с Аббатисой насчет киллеров?

Даже пьяный в дупель, он ухитрился огрызнуться.

– Аббатиса разберется без твоих соплей. – Он обнял подушку. – Спокойной ночи, Пейтон.

Поговорил, и то хорошо. Если слухи не врут и Аббатиса действительно питает такую лютую ненависть к Старьевщику, то она его из-под земли достанет. Я поправила плед и вышла, тихонько притворив дверь. Джексон всегда был не дурак выпить, но такого безобразия на моей памяти еще не случалось. Пейтон! Додумался ведь.

Не считая скрипки Надин, выводившей заунывную мелодию, в логове царила мертвая тишина. Мы все стали заложниками комендантского часа. Парадная дверь была заперта, и никто не знал, куда Джексон спрятал ключ. Гонимая желанием глотнуть свежего воздуха, я вышла во дворик и прилегла под деревом.

От избытка иллюминации над Лондоном почти не было видно звезд, лишь несколько пробивались сквозь искусственную синеватую дымку. Ночное небо над суетой мегаполиса обращало мои мысли к эфиру. Россыпи миров, тусклых и ярких, пронзали бесконечную чернильную ткань. Что скрывается за нею – вселенская мудрость или пустота? Необозримая, непостижимая загадка.

Золотая пуповина вдруг завибрировала.

Я резко села. Во мраке арки за воротами стоял Страж.

– Давненько ты не появлялся, – осторожно произнесла я.

– Пришлось отлучиться. Обсуждал с Рантанами ситуацию в архонте. – Без жутковатого блеска в глазах рефаит вполне походил на человека. Сегодня на нем было пальто, перчатки и сапоги. – Тирабелл хочет тебя видеть.

– Где?

– Она сказала, место ты знаешь.

Понятно, мюзик-холл. Злобная частичка меня советовала отказаться, но ее быстро заглушил голос разума. В конце концов, без помощи Тирабелл мне не справиться.

– Хорошо, дай минутку.

– Буду ждать у колонны. – Страж исчез во мраке.

Стараясь не шуметь, я взбежала по лестнице. В ванной спрятала волосы под шляпу, подкрасила губы и вставила ореховые линзы. Не самая надежная маскировка. Если не лягу под нож хирурга, рано или поздно меня опознают.

До битвы оставалось две недели. От меня требовалось только дожить до нее.

Я распахнула дверь и столкнулась нос к носу с Надин.

– Ты в порядке? – вырвалось у меня при виде ее припухших век и жутких мозолей на ногах.

Последнее время мы с ней практически не общались.

– В полном. Подумаешь, проторчала на улице девять часов кряду. Подумаешь, дважды убегала от легионеров. – Надин швырнула кофр со скрипкой на пол. На пальцах у девушки виднелись глубокие синюшные борозды от струн. – А ты куда намылилась?

– На Гудж-стрит. Надо доделать кое-какую работенку.

– Ясно. Джексон в курсе?

– Без понятия. Настучишь?

– Если хочешь знать, Джекс взял тебя в подельницы только потому, что ты странница. Он сам говорил. Ценят не тебя, а твою ауру. Вот так-то, Пейдж.

– Он всех ценит только за ауру. Или думаешь, его так впечатлили наши навыки светской беседы?

– Меня он выделил за преданность, аура тут вообще ни при чем, – горячо возразила Надин. Судя по всему, ей очень хотелось в это верить. – Тебе ведь известно, он в грош не ставит сенсоров, хотя в подельницы назначил именно меня.

– Вот что, мне нужно работать. – Я решительно отодвинула Надин в сторону. – Некогда выяснять отношения.

– Давно уволилась бы, толку было бы больше, – буквально выплюнула Надин. – Не знаю, что у тебя на уме, Махоуни, но ты явно что-то замышляешь.

Элиза распахнула дверь кухни, обдав нас запахом специй.

– В чем дело?

– Ни в чем. – Я вышла, оставив поле битвы за Надин.

Схватила пальто и платок с вешалки и была такова.

Страж поджидал меня у оскверненной колонны. При виде него меня бросило в жар.

– Надо соблюдать осторожность, на улицах полно легионеров, – предупредил он.