Найти и обезглавить! Том 1 - Роман Глушков

Бегать по мельнице пришлось с оглядкой. Я опасался, что где-то здесь все еще ошивается Псина. Хотя опасался, скорее всего, напрасно. Она получила то, за чем охотилась, и мы для нее больше не представляли угрозу. Даже не покалечь Чернее Ночи Баррелия, нам все равно было не настичь Вездесущую. Тем более, что мы понятия не имели, в каком направлении она скрылась.

– Она забрала ее, – признался я ван Бьеру после того, как принес все, что он просил, и взялся помогать ему мастерить шину для сломанной ноги.

– Кто «она» и что она забрала? – не понял он. Наглотавшись каких-то зелий из своей сумки, кригариец стал похож на пьяного. Но зато теперь его лицо меньше кривилось от боли и немного порозовело.

– Псина забрала у меня Книгу Силы, – уточнил я. – Извини.

– Вот те раз! – От такой новости монах даже выронил из рук веревку, которой он скреплял свою шину. – И почему ты не застрелил эту стерву?

– У меня был только один заряженный арбалет. Второго ты мне не дал.

– Но ведь я ясно сказал, зачем именно я тебе его дал. Почему ты меня ослушался? Ты же, помнится, поклялся мне, что будешь беспрекословно выполнять все мои приказы!

– Какого Гнома, Баррелий! – возмутился я. – Вместо того, чтобы сказать спасибо за то, что я не дал твоему «ученику» разбить тебе башку, ты начинаешь меня в чем-то упрекать! Ты дал мне арбалет, чтобы я мог себя защитить, верно? Что я и сделал, убив врага, который пугал меня больше всего! А от Псины я просто откупился, ведь драться с ней у меня все равно не хватило бы сил. И вообще поимел бы совесть! Я ведь не упрекаю тебя в том, что тогда, во дворце, ты вернулся за мной и спас мне жизнь! Хотя ты мог бы просто скрыться под шумок, дав мне умереть, и никто тебя потом ни в чем не попрекнул бы! Вот и я сделал для тебя то же самое – пришел на подмогу, когда тебе стало вконец дерьмово! Это ты научил меня поступать так! Ты и никто иной! Поэтому обвиняй в том, что я сегодня натворил, себя и только себя! И уж точно не меня… учитель!

– Эй-эй! А ну попридержи коней, парень! – замахал руками ван Бьер. – И так голова кругом идет, а еще ты со своим словесным поносом достаешь! И не смей больше называть меня учителем – теперь я это слово до конца жизни возненавижу!.. Ладно, сдаюсь! Считай, что я был неправ. Просто мне тут слегка переломали кости, меня мутит, я порю горячку и все такое… Говоришь, Псина увела у тебя Книгу? И впрямь, невелика потеря! Так и скажешь курсорам, когда они снова до тебя доберутся: простите, меня ограбила Вездесущая, поэтому с нее и спрос! Уверен, их такое оправдание вполне удовлетворит, и они от тебя отстанут!

– Не уходи от ответа, Баррелий! Ты должен сказать мне «спасибо»! Здесь и сейчас! Разве я этого не заслужил? – Не знаю, что на меня нашло. Видимо, обнаружив у кригарийца слабину, я решил воспользоваться этим, пока он снова не ушел в глухую оборону.

– Обязательно скажу, – пообещал Пивной Бочонок, закончив сооружение шины и обрезая болтающиеся концы веревки ножом. – Как только ты спасешь мне жизнь, так сразу и скажу.

– То есть?! – опешил я. – А я что, не спас? А как же… вот он?

И я указал на мертвого Чернее Ночи с торчащей в спине стрелой.

– Пока еще не спас, – ответил калека. – Погляди на меня – разве я похож на спасенного? Но когда поможешь мне добраться до знахарки, тогда я и стану говорить благодарности и прочую чепуху, которую тебе так хочется от меня услышать… Что ж, отлично: ногу мы закрепили, зельями меня напоили, самое время выдвигаться в путь. Слушай мой следующий приказ, парень! Теперь беги, выгрузи из нашей тележки все оружие кроме «эфимца», сложи его в короб с инструментами на сеновале, а тележку пригони сюда. А покамест ты бегаешь, я постараюсь встать на ноги… вернее, на ногу…

Со вторым поручением я справился столь же расторопно, как с первым. Разве что в самом конце передо мной возникло непреодолимое препятствие. Чтобы взойти на плотину, надо было подняться по невысокой, но крутой лесенке, закатить на которую тележку у меня не хватило сил. Пришлось помогать Баррелию доковылять до края плотины и спускаться с нее. К счастью для него, она была огорожена перилами. Держась за них одной рукой, другой ван Бьер опирался на мое плечо, и вместе мы мало-помалу пошагали к берегу.

– Вирам-из-Канжира говорил, что ты был для него этим… ну этим… в общем, наставником… – Памятуя о просьбе кригарийца не называть его учителем, я замешкался, формулируя свой вопрос. – Как это понимать? Ты же рассказывал мне, что был самым негодным и недостойным из всех монахов. Но разве такой мог бы стать наставником лучших воинов в мире?

– Да как тебе сказать… – Похоже, мой вопрос поставил Баррелия в тупик. – Чернее Ночи преувеличил. Иногда мне и правда поручали давать уроки нашей молодежи, когда настоящие мастера были заняты чем-нибудь другим. Но так случалось не каждый день. Да ты и сам только что видел, какой отвратительный я был наставник, если даже мой ученик смог побить меня палкой!

– Или как раз наоборот, – возразил я. – Ты был настолько хорошим наставником, что достиг вершины своего ремесла – твой ученик тебя превзошел!

– …А потом мой ученик отрекся от меня и от своих братьев, присягнул на верность Капитулу и отправился убивать и грабить во славу Громовержца! – горько усмехнулся ван Бьер. – Знаешь, для меня, как для наставника, это такой стыд и позор, что впору лезть в петлю… Хотя я все же предпочел бы не вешаться, а спиться с горя, если на то пошло. А еще лучше – забыть эту встречу и этого человека как страшный сон. Тем более, что благодаря тебе мы его больше никогда не увидим.

– Будем считать, что он утонул во Фростагорне, вместе с остальными кригарийцами? – спросил я, припомнив, что Баррелий говорил накануне Вираму-из-Канжира.

– Вот именно, – подтвердил монах. – Точнее не скажешь, парень. Хотя, конечно, мне все равно придется отправить весточку братьям о том, что здесь произошло…

Мы спустились по лесенке к стоящей внизу тележке. Где мне пришлось повозиться, пока кряжистый монах взгромоздился на нее со своей упакованной в шину, негнущейся ногой.

– Похоже, теперь тебе не обойтись без помощи друга, – заметил я, вытирая со лба пот после этой трудоемкой для мальчишки работы.

– Похоже на то, – пробурчал ван Бьер, не став в кои-то веки спорить со мной на сей счет. – Такое бывает редко, но… иногда бывает, да.

– Тогда тебе просто несказанно повезло! – объявил я. – В ближайшее время у меня нет никаких важных дел. Поэтому я могу остаться с тобой. И подавать тебе костыли, когда тебе понадобиться выйти отлить… ну и все такое.

Баррелий в ответ на это лишь фыркнул и удрученно закрыл лицо ладонью. Но не запротестовал и не забранился, что, очевидно, надо было считать знаком согласия.

– А что с тобой будет дальше? – спросил я его перед тем, как впрячься в тележку. – Я имею в виду не завтра или послезавтра, а через месяц или полгода?

– Грядет большая война, – напомнил кригариец. – Которая явно не закончится ни за полгода, ни за год – поверь, у меня на такие вещи отличный нюх. И где я намерен быть, когда она начнется, сам-то как думаешь? Займусь своей обычной работой сразу, как только встану на обе ноги.