Поцелуй во времени - Алекс Флинн

— Я просто любовалась спящим младенцем. Он был таким красивым. Как я уже говорила, госпожа Брук умчалась на свидание, а я осталась. Мне вдруг захотелось добавить жемчуга на подол рубашки. Я села шить и, наверное, целый час шила, не поднимая головы. Госпожа Брук не возвращалась. Джордж продолжал спать. А у меня меж тем еще было не докончено платье для твоей матери. Я решила еще раз взглянуть на младенца, а затем послать кого-нибудь на поиски загулявшей госпожи Брук.

Глаза Мальволии наполнились слезами. Я уже догадывалась, что услышу дальше. Так вот почему родители никогда не рассказывали мне про моего брата!

— Я ожидала увидеть безмятежно спящего младенца. Но вместо этого увидела неподвижное посиневшее тельце. Ребенок задохнулся во сне.

Ткань выпала у меня из рук.

— Что я только не делала, пытаясь его оживить. Тормошила, трясла, даже ударяла по щечкам. Убедившись, что это не помогает, я попробовала оживить его силами магии. И вот тогда-то вернулась госпожа Брук и все испортила. Увидев мертвого ребенка и меня над ним, произносящую заклинания, она сразу же испугалась за свою шкуру. Госпожа Брук принялась громко кричать. Она вопила на весь замок. Вскоре в детскую сбежались придворные и слуги. Госпожа Брук на ходу сочинила историю, будто я намеренно заколдовала ее, принудив уйти из детской, а сама задушила младенца.

— Но почему поверили не тебе, а ей? — не удержалась и спросила я.

— Я была одинокой и замкнутой. Это всегда вызывает подозрения. Едва король услышал о смерти наследника, он обезумел от горя, приказал схватить меня и казнить на месте. Но я была слишком умна. Я жила дольше короля и знала больше, нежели он. Я перехитрила его, скрывшись в ином пространстве. Я изменила свой облик, чтобы он не смог меня найти. Король заявил, что я никакая не фея, а ведьма, пробравшаяся в замок с целью убить его наследника. Меня объявили детоубийцей, а мое имя было предано проклятию.

— Но ведь ты была ни в чем не виновата.

— Ни в чем. Я любила младенца и мечтала увидеть его в сшитой мной крестильной рубашке. Я знала: никто не захочет меня слушать. Это было несправедливо. Чудовищно несправедливо.

Я сразу вспомнила, как боялась отцовского гнева. Я коснулась плеча Мальволии.

— Это было чудовищно несправедливо.

— Но я восстановлю справедливость, — своим прежним, безжалостным тоном произнесла она. — Меня незаслуженно обвинили в убийстве одного ребенка короля Луиса. Если я убью второго, это будет справедливым возмездием королю.

Теперь уже мои глаза наполнились слезами. Она убьет меня. Она рассказала мне трагическую историю своей жизни, но жалости ко мне она не испытывает. Я для нее — только продолжение моего отца.

Но я не имела права сдаваться. Я подавила слезы и сказала:

— Добрая фея, я тебе очень сочувствую. Никто не давал моему опту права поверить одной стороне, не выслушав другую. Он жестоко поступил с тобой, и у меня нет слов оправдания его поступку.

— Да, жестоко, — согласилась старуха. — Потому я и должна восстановить справедливость.

— Если за проявленную моим отцом жестокость ты убьешь меня, это не будет справедливостью. Неужели ты этого не понимаешь?

Я больше не сдерживала слез. Они лились у меня по щекам.

— Пойми, Мальволия: я — не мой отец. Представь себе, что я нахожусь сейчас в таком же положении, как ты тогда. Ты хочешь убить меня за поступок, который я не совершала. Я не сделала тебе ничего дурного. Пожалуйста, не делай меня орудием своей мести.

Я ждала ее ответа. Ведьма попробовала что-то сказать, но смолкла и отвернулась.

— Берись-ка за свое шитье, — после долгого молчания сказала она.

Я очень хотела бы расшить это платье сотнями жемчужин, чтобы продлить работу. Но я не стану просить Мальволию об этом. Бесполезно. Совсем бесполезно.