Драконы Погибшего Солнца - Трейси Хикмэн

Танцоры кружились вокруг маршала, эльфы были наряжены лебедями, медведями и другими представителями птичьего и животного царства. Пестро наряженные шуты и клоуны имелись в изобилии. Медан посещал маскарад согласно требованиям протокола, но упорно отказывался надевать маскарадный костюм. Годы назад маршал принял эльфийский обычай носить просторные туники, грациозно задрапированные вокруг тела, как наиболее удобный в теплом и мягком климате Квалинести наряд. Таким образом, на сегодняшнем балу единственным, кто был одет в эльфийский костюм и более других походил на эльфа, оказался человек.

Маршал оставил жаркий и душный танцевальный зал и с наслаждением перешел в сад. С ним не было телохранителей, поскольку Медан не любил постоянного присутствия рыцарей в звенящих и гремящих доспехах. Он не боялся за свою безопасность. В Квалинести его не любили, он пережил не меньше десятка покушений. Но ему удалось спастись, и он считал, что может позаботиться о себе не хуже, чем это сделает любой из его рыцарей. Медан недолюбливал нынешних Рыцарей Тьмы, полагая, что ныне в их ряды стремятся в основном криминальные элементы, незнакомые с дисциплиной, порядком и честью. И он доверил бы собственную безопасность скорее эльфу, чем любому из своих рыцарей.

Ночной воздух дышал дивными ароматами роз, гардений и цветущих апельсиновых деревьев. В ветвях пели соловьи, и их песням вторили звуки арф и лютни, доносившиеся из зала. Маршал прислушался к знакомой мелодии. В оставленном им Зале Неба очаровательные эльфийские девушки начали исполнять традиционный танец. Маршал помедлил и обернулся, привлеченный красотой этой музыки. Танец назывался «кванишо», что означало «утреннее пробуждение», и был так прекрасен, что эльфы-мужчины, наблюдая его, неизменно приходили в неистовый восторг. Медан задумался о том, какое впечатление этот танец может произвести на короля. Вероятно, Гилтас ограничится сочинением новой поэмы, решил он.

– Маршал, – услышал он позади себя женский голос.

Медан оглянулся.

– О, достопочтенная матушка Беседующего-с-Солнцами, – обрадованно произнес он и поклонился.

Лорана подала ему руку, такую белую, изящную и хрупкую, что она напоминала цветок камелии. Маршал почтительно поднес ее к губам.

– Оставьте эти утомительные титулы. Здесь мы вдвоем, – отозвалась Лорана. – В таких официальных обращениях нет нужды там, где встречаются… Как мне лучше назвать нас? Старые враги?

– Скорее уважающие друг друга соперники, – улыбнулся Медан и не без сожаления выпустил прекрасную руку.

Медан никогда не был женат, разве что на своем любимом девизе «Дисциплина, порядок и честь». Он не верил в любовь, считая ее брешью в доспехе мужчины, которая делает его уязвимым. Но Медан восхищался Лораной и уважал ее. Он считал ее прекрасной, как считал прекрасным этот ночной сад. Кроме того, она помогала ему ориентироваться в той хитро сплетенной паутине, которую эльфы называли своим правительством. Он находил ее полезной для себя, и всегда был рад оказаться полезным ей. Взаимно приятное и естественное положение вещей.

– Поверьте, госпожа, – негромко произнес он, – я нахожу вашу нелюбовь ко мне много приятней, чем любовь других ваших соотечественников.

И он бросил многозначительный взгляд в сторону дворца, где Палтайнон по-прежнему стоял у трона, нашептывая что-то на ухо королю.

Лорана проследила за его взглядом.

– Я понимаю, о чем вы говорите, маршал, – ответила она. – Вы принадлежите сообществу, которое я считаю исчадием Зла. Вы завоевали мою страну, вы – наш угнетатель. Вы сотрудничаете с нашим злейшим врагом, драконицей, которая мечтает уничтожить нас. Но я доверяю вам больше, чем тому, кто стоит сейчас рядом с моим сыном.

И она резко отвернулась прочь.

– Мне неприятно это зрелище. Не станете ли вы возражать, если мы прогуляемся к дендрарию?

Медан не возражал. Он был рад провести чудесный лунный вечер в самой очаровательной из стран Ансалона с самой очаровательной женщиной этой страны. Они медленно пошли рядом, в дружелюбном молчании следуя по усыпанной мелкой мраморной крошкой аллее. Крохотные осколки, отражая лунный свет, напоминали маленькие звездочки. Струился тонкий аромат орхидей.

Королевский дендрарий представлял собой изящный хрустальный дворец, в котором поселились растения настолько хрупкие и нежные, что даже мягкий климат и теплые зимы Квалинести были им не по силам. Располагался он на значительном расстоянии от королевского дворца. Лорана хранила молчание, и Медан не хотел нарушать его неуместным словом. Так они приблизились к хрустальному зданию, в каждой из многочисленных граней которого дрожало отражение луны, словно на небе сияло не единственное ночное светило, а сотни.

Высокие стеклянные двери отворились, и они вошли. Влажный ароматный воздух был насыщен дыханием растений, они зашелестели и заволновались, будто приветствуя их приход.

Звуки музыки и смех стихли вдали. Лорана глубоко вдохнула, жадно втягивая влажный, насыщенный теплом воздух.

Наклонившись, она поднесла пальцы к орхидее, слегка поворачивая цветок к лунному свету.

– Какие изысканные формы, – с восторгом сказал Медан, любуясь растением. – Мои орхидеи чувствуют себя великолепно, особенно те, что подарили вы, но такого роскошного цветения я не могу добиться.

– Нужны время и терпение, – улыбнулась Лорана, – как и во всем. Возвращаясь к нашей прежней беседе, маршал, я могу сказать вам, почему уважаю вас больше, чем Палтайнона. Ваши слова, хотя они иногда и неприятны мне, идут от чистого сердца. Вы никогда не солжете мне, даже если ложь будет вам выгоднее, чем правда. А у Палтайнона слова срываются с губ с той же легкостью, с какой ветер уносит их в темноту.

Медан поклонился, принимая комплимент, но не стал продолжать обсуждение достоинств человека, который помогал ему удерживать Квалинести в повиновении. Он постарался сменить тему.

– Вы оставили веселье в ранний час, госпожа. Надеюсь, вы чувствуете себя хорошо? – спросил он вежливо.

– Шум и духота не всегда мне по душе. Я вышла в сад, чтобы насладиться покоем.

– Вы уже обедали? – с ноткой заботы поинтересовался маршал. – Могу ли я попросить слуг принести вам вина?

– Нет, благодарю вас. Последние дни я не могу похвастать аппетитом. Вы больше угодили бы мне, оставшись ненадолго в моем обществе, если, конечно, ваши обязанности не отзывают вас.

– Думаю, сама смерть не сумела бы отозвать меня от такой очаровательной спутницы.

Лорана взглянула на него из-под опущенных ресниц и улыбнулась:

– Люди не любят произносить такие любезные речи, маршал. Не слишком ли долго вы остаетесь в обществе эльфов? Собственно, я полагаю, что нынче вы больше эльф, нежели человек. Вы носите наши одежды, говорите на нашем языке, любите нашу музыку и поэзию. Вы издаете законы, которые охраняют нашу землю лучше, чем те, которые мы могли бы принять сами. Возможно, я ошибаюсь, – добавила она шутливо, – но, может быть, на самом деле это мы вас завоевали и вы наш пленник?