Предназначение Адхары - Личия Троиси

— Король любит и чтит вас, и только по этой причине я разговариваю с вами здесь, а не за стенами Академии, чтобы ударами меча дать вам понять, что я имею в виду. Я повторяю в последний раз: Амхал — мой ученик и целиком доверяет мне, и я не желаю видеть, как вы кружите вокруг него.

Сан продолжал оставаться невозмутимым.

— Попробуйте удержать его вдали от меня, если, конечно, сумеете.

— Достаточно того, чтобы вы держались от него как можно дальше.

Сан, улыбаясь, поднял руки:

— Я не притронусь больше к вашему ученику. Но, поверьте, он первым бросится искать меня. Потому что, в отличие от вас, я точно знаю, что ему нужно.

Мира встал:

— Вы предлагаете ему легкий и весьма привлекательный путь. Но я-то знаю, куда он ведет. И Амхал тоже это знает. Вы и в самом деле не очень-то его цените, если думаете, что он и дальше будет верить вам.

— Да… Но если я не ошибаюсь, это вы пришли с требованием держаться от него на расстоянии.

Мира сжал кулаки в ответ на невозмутимую улыбку Сана.

— Запомните, что я вам сказал, — буркнул сквозь зубы наставник Амхала.

— Непременно, — спокойно ответил ему Сан.

Амхал два дня не смел покидать пределов казармы Академии. Он лежал в своей кровати, уставившись в потолок, не зная, что и думать. Неожиданно улетучилась вся его уверенность. Дни, проведенные в компании с Саном, казавшиеся до этого такими насыщенными, когда его переполняло чувство самоудовлетворения, в один миг обрели ауру двойственности. Кто был этот человек? Его ли видел юноша в своих сновидениях? Почему он так открыто выражал свой интерес по отношению к Амхалу? И что делать со всеми наставлениями Сана?

Амхал уж и не знал, кого ему теперь нужно придерживаться: Сана с его обещанием спокойствия и власти или Миры с его теориями ответственности и самопожертвования.

В первый день Сан не появился. Амхал даже приободрился, поскольку не был настроен на объяснения с ним.

Но на следующую ночь кто-то постучал в дверь. Амхал не сомневался, что это был именно Сан.

— Ты не меня ждешь? — спросил тот без лишних слов.

Амхал впустил гостя в комнату.

— Я в курсе всего произошедшего и целиком на твоей стороне.

Юноша нисколько не удивился такой осведомленности. Он знал, что это за человек и чего можно от него ожидать, а также что тот думал о его поступке.

— Некрасиво получилось, — начал Амхал.

— Так было нужно. Тогда для чего, собственно, и нужен комендантский час? А сколько жизней ты бы подверг опасности?

Амхал обернулся:

— Почему вы так мной интересуетесь?

— Потому что ты — особенный.

Амхал опустил глаза. Затем он решительно рассказал своему гостю о своих снах.

— Между нами особая внутренняя связь, — произнес, наконец, Сан.

— Честно говоря, я не понимаю. Вижу только, что ваши наставления очень отдалили меня и от учителя и от Адхары.

— Ты не такой, как они. Амхал, они не являются частью твоего мира. Это — наш удел. Мы — особенные и тем отличаемся от остальных.

— Вы всегда говорите об этом, однако не объясняете, в чем именно. И я… я не знаю, хочу ли я быть таким.

— Речь не о выборе. Ты — другой, хочешь ли ты этого или нет. И я не могу сказать тебе всего, потому что всему свое время. Сейчас — время учиться, а потом придет пора обо всем узнать.

Амхал посмотрел на Сана и вспомнил про часы, проведенные вместе с ним, про его уроки. Юноше нужно было решаться.

— Я не уверен, хочу ли я и дальше следовать по этому пути. Я так испугался того, что натворил.

— Что это значит?

— А это значит, что, наверное, нам не следует больше заниматься вместе.

В комнате воцарилась гнетущая тишина.

— Разве я когда-нибудь принуждал тебя?

— Нет, не поэтому…

— Разве я когда-нибудь заставлял тебя делать что-то помимо твоей воли, то, чего бы ты не хотел делать и в мое отсутствие?

— Нет, но…

— Разве в эти дни ты не чувствовал себя спокойно и умиротворенно?

— Именно этого покоя я и боюсь.

Сан посмотрел на юношу, и тот пришел в ужас от его ледяного взгляда. В его глазах он увидел полное отсутствие жалости и ярость, ту самую, что словно щипцами сжимала его внутренности. Но это видение было мимолетным.

Сан печально улыбнулся и снова стал обычным человеком, которому Амхал так доверял.

— Я все сделал ради тебя. Но если тебе нужно время, хорошо, никаких проблем. В твоем распоряжении его сколько угодно. И если ты захочешь, я могу исчезнуть. Это будет больно, потому что я это точно знаю, и тебя я знаю, но я непременно сделаю это, если только пожелаешь.

Амхал почувствовал, как что-то екнуло в его груди.

— Я не это имел в виду… Мне нужно время, чтобы подумать.

— Как пожелаешь. Я тебе не учитель и не командир. Я просто твой друг.

Сан направился к двери.

— Во всяком случае, ты знаешь, как меня найти, — добавил он, переступая через порог, и был таков.

Сан устремился в свою комнату. Ему нужно было как-то избавиться от охватившего его бешенства и снять внутреннее напряжение. С самого начала он знал, что все пойдет совсем не просто, но он не был из числа терпеливых людей, и поэтому встречавшиеся на пути препятствия вызывали в нем ярость.

Он слишком долго терпел. Скрывая свое раздражение, с неизменной улыбкой на лице, он вынужден был унижаться перед людьми, не стоившими даже его мизинца. Он подавил в себе жажду убийства. И вот теперь, когда он в шаге от заветной цели, все начинает рушиться. Быть может, ему следовало бы сразу же перейти к решительным действиям. Ведь предназначение Амхала сеять смерть и разрушение, а значит, юноша создан как раз для него.

Сан сделал глубокий вдох. Нет, ему непременно нужно продолжить претворять в жизнь свой план. А препятствия? Это не более чем угрызения совести.

Гнев мало-помалу затих, и в его сердце снова вернулось прежнее ледяное спокойствие.

Все будет хорошо, твердил себе Сан, а его мозг продолжал судорожно работать. Но для начала…

Сан шел по коридору. Прежде чем начать действовать, ему нужно разобраться еще с одним делом.

Он прошел еще немного, производя впечатление праздношатающегося человека. Завернув пару раз за угол, он даже вернулся назад… До тех пор, пока не оказался у комнаты, которая, он знал это точно, была нежилой. К тому времени две комнаты пустовали. Одну из них Сан прежде уже успел осмотреть, и она показалась ему весьма подходящей.