Сказание о Доме Вольфингов - Уильям Моррис

– Как и ты, вождь, – ответила девушка. – Я такая же, как и ты.

– Только у тебя язык длиннее, – заметил хозяин. – Теперь ты можешь отдохнуть, если не потребуется твоя помощь, чтобы приготовить ужин.

Девушка отвернулась, бросив проницательный взгляд на Божественноликого, и вышла через дверь в дальнем конце зала.

К этому времени уже начало темнеть – в зале не было свечей, а огонь в камине еле тлел. Лесной Хозяин теперь сидел молча, размышляя о чём-то, Божественноликий тоже молчал. В голове его беспорядочно крутились мысли, но он чувствовал себя счастливым. И вот дальняя дверь открылась, и в зал с двумя факелами в руках вошла прекрасная хозяйка, за ней следовала охотница, переодевшаяся в синюю котту, последней шла крепкая и прямая старуха. Охотница и старуха несли еду и столовые приборы. Втроём они накрыли на стол, после чего усадили за него Златогривого и Лесного Хозяина. Прекрасная хозяйка и охотница сели с ними, а старуха подбросила в огонь свежего угля, и теперь каждый уголок зала был хорошо освещён. В этот момент открылась входная дверь, и вошли ещё четверо мужчин: великан-старик, державшийся очень прямо, и трое юношей. На всех была грубая одежда из тёмной шерсти, но голову каждого увенчивал шлем, а в руках были копья, на поясе же висели длинные мечи. Они казались бравыми воинами, готовыми к бою. Один из юношей бросил у дверей тушу длиннорогого горного барана, и все вошедшие проследовали во внешнюю пристройку, откуда вернулись уже в свежей одежде и без оружия. Лесной Хозяин по-дружески им кивнул, и вновь прибывшие сели за стол, приветствуя Божественноликого простым кивком головы.

Старуха спросила:

– Что ж, ребята, рассказывайте: вы делом занимались или спали?

– Спали, мать, – ответил ей один из юношей. – Как и полагалось после такой ночи, как прошлая, да и перед такой, как следующая.

Охотница прервала юношу:

– Попридержи язык, Лесомудрый, пусть он лучше помогает зубам справляться с ужином. Сейчас не время говорить.

– Нет, Лучница, – возразил ей другой юноша. – Сегодня с нами гость, так что можно и поговорить с ним.

Охотница ответила:

– Руки твои действуют лучше твоего языка, Приручивший Лес. Уж они-то тебя никогда не опозорят.

К разговору подключился третий юноша:

– При чём тут позор, если здесь мы далеко от всяких предопределений и тех, кто их выносит – от старейшин и смотрителей? Если наш гость желает говорить, пусть говорит, а если он желает драться, пусть дерётся. Здесь всегда найдётся тот, кто ответит на его вызов!

И вновь заговорила старуха:

– Сын мой, Лесная Погибель, попридержи язык и хоть за ужином забудь о своём мече!

В это время она закончила накрывать на стол. По тому, как трое юношей смотрели на Златогривого, было ясно, что любой из них сию минуту готов с ним подраться. Но их гость ничего не отвечал, будто считал себя не в пример лучше их, а может, даже и презирал их. Молчание нарушил Лесной Хозяин:

– Кто голоден – ешьте! Кто устал – спите! Но если кто хочет драться, ему придётся драться со мной. С нами сидит житель Дола, он пришёл в лес с миром и встретил нас. Рука его крепка, а сердце беспорочно! Если вы боитесь его, то бегите прочь, в чащу. Вернётесь, когда он уйдёт обратно. Но не смейте смеяться над ним, пока я рядом. Так что, ребята, будьте дружелюбны с нашим гостем!

После этих слов юноши поприветствовали Златогривого, а старик спросил:

– Так ты из Города-у-Крепости? Тогда ты, должно быть, из рода Лика, а имя твоё – Божественноликий, ведь именно его считают самым красивым юношей в Доле, а там точно не найдётся никого красивее тебя.

Божественноликий рассмеялся:

– У нас в городе мало зеркал, и я не собираюсь проделывать долгий путь в страну городов, лишь чтобы узнать, как я выгляжу, – это будет слишком расточительно. Но скажи мне, отец, как твоё имя? Имена этих юношей я уже услышал.

Охотница ответила ему:

– Он брат моего отца, а зовут его Лесной Отец. Так его и называй. Меня же зовут Лучницей, потому что я метко стреляю. Эта старушка – жена моего дядюшки и могла бы заменить мне мать, если бы я была ребёнком. А тебе, прекрасноликий житель Дола, нет нужды в зеркалах, пока в Доле есть девушки, ведь их лица лучше любого зеркала расскажут тебе, как ты мил и пригож.

Все рассмеялись, а затем приступили к трапезе. На столе на блюдах лежало мясо лесных зверей и горных птиц – всего в достатке. Хлеба поставили немного, зато отличное вино лилось рекой. Златогривый отметил, что чаши, как и украшения рогов и деревянных кубков, были здесь серебряными, а не золотыми или из позолоченной меди, как в Доле (ведь серебро там было редкостью).

Все пировали. Златогривый постоянно посматривал на Подругу и часто заговаривал с ней. Ему казалось, что она приветлива и что ей нравится, когда он восхищается её красотой. У него даже мелькнула мысль, что девушка подталкивает его к этому. Лесной Хозяин был немногословен и даже грубоват, но всё же Златогривый подмечал, что он старается быть обходительным и жизнерадостным. Из остальных сидящих за столом самой разговорчивой оказалась Лучница.

Лесной Хозяин поднимал тосты в честь Солнца, Луны, всего воинства небесного, божеств земных, лесных духов и, наконец, за здоровье гостя. Пил он и за здоровье других, тех, кого Златогривый не знал. Так, звучали имена Волчьего Клыка, Среброрукого, Алой Длани, Золотой Корзины и Зазубренного Меча, но если юноша спрашивал Подругу, кто все эти люди, она только молча качала головой.

Но вот Лесной Хозяин вскричал:

– Ребята, ночь уже на исходе, а наш гость утомился. Пусть же все, кто хоть немного владеет искусством сказителя, покажут своё мастерство, ибо потом будет уже совсем поздно.

Тогда поднялся Приручивший Лес. Он подошёл к своей складной кровати и достал оттуда скрипичный футляр, из которого вынул весьма изящную скрипку. Он встал посреди зала, а с ним и Лучница. Приручивший Лес положил смычок на струны, и полилась мелодия. Тогда девушка запела, а он отвечал ей, и весь дом пел вместе с ними. Вот слова этой песни.

Девушка пела: