Король и спасительница - Кристина Выборнова

— Тут начистишь, — сказала я жалобно.

— Ну давай тогда в мундире сварим, — быстро нашла выход подруга. — Только достань ту кастрюлю, которая не дырявая: синюю такую, облезлую…

Я залезла на рассохшуюся табуретку и протянула ей искомую кастрюлю. Мы принялись варить картошку. Бабушка с Лидом где-то застряли и не появлялись, что, впрочем, было неудивительно: колодец находился у реки, возле подвесного моста, ведущего в соседнюю деревню, так что пока они проберутся через луг…

Картошка у нас уже почти сварилась, когда, наконец, снаружи загремел бидон и послышались неожиданно громкие и тревожно-возбужденные голоса. Кажется, кроме Лида и бабушки, там был кто-то еще. Мы с Наткой переглянулись и дружно выбежали на крыльцо.

Оказывается, король с бабушкой по пути действительно обросли свитой из наших соседок: высокой тощей тети Кати и пухлой тети Ларисы. Обе они что-то одновременно говорили, всплескивая руками. Я расслышала только одно слово «убились» и испуганно уставилась на бабушку и Лида, ища на них повреждения. Но король был явно спокоен и здоров, а бабушка хоть и здорова, но совсем не спокойна. С расстроенным видом стянув с головы белую косынку, она взглянула на меня и сказала:

— Ох, девочки, какой кошмар-то…

— Кошмар! — подхватила тетя Лариса. — Прямо на глазах!

— А потому что нечего ездить где попало! — мрачно отрубила тетя Катя.

— Катя, это же мальчишки, они всегда так… — заспорила бабушка. Король, глядя поверх их голов, молчал.

— Что случилось-то?! — воскликнула я, начиная уже не на шутку нервничать. Бабушка и соседки заговорили с новой силой.

— Да все этот мост, Сонечка, не ходите туда хоть вы, я вас умоляю… У меня просто ноги не идут… — забормотала бабушка.

— А потому что понастроят черт знает чего и ходят довольные! — прорычала тетя Катя.

— Катенька, ну почему черт знает чего, это ж хороший мост, кто ж тут виноват… — снова запела тетя Лариса.

— Лид! — сказала я в отчаянии. — Да в чем дело-то?! Мост, что ли, обвалился?

— Нет, с мостом все в порядке. Просто с него упал ребенок кого-то из здешних жителей, — с видом информационного бюро сообщил мне король. Бабушка внесла в его сухую речь трагичности:

— Да это же Толька, Сонечка, не помнишь Тольку? Он Иринки сын, которая Кольки жена, сына Марии Степановны, которая соседкой Кати была, а потом в совхоз переехала! Десять лет ему… Ох, не могу я…

— Ладно, Алексеевна, сама жива не будешь, — похлопала по ней тетя Катя. — Из-за дураков переживать. Он поехал, дурак такой, по подвесному мосту на велосипеде. Конечно, свалился.

— А, — наконец, поняла я. — В речку, что ли?

— Какая там речка, Сонечка, — запричитала тетя Лариса. — Там речка метр шириной, а поперек нее плиты бетонные лежат, так он на них…

— Елки-палки, — сказала Натка. — А он живой вообще?

— Живой, но весь переломанный. Уж теперь в больнице належится, — поджав губы, сообщила тетя Катя. Меня передернуло.

— Ужас какой… А кто там был, неужели помочь ему не могли?

— Так мы там и были, мы и свидетели, — вздохнула бабушка, держась за голову. — Он на краю только повисел чуток, а кто до него по мосту-то добежит? Длинный мост-то. Я даже попыталась, а уж поздно было…

— Тебе, Алексеевна, больше всех надо, — вставила тетя Катя. — Сама бы сверзилась еще. Как он упал, из той деревни прибежали, мы тоже спустились, скорую вызвали, подождали, пока приедет его соскребет, то есть заберет, и сюда. А что там делать? Жить, говорят, будет. Может, поумнее зато станет.

— Вряд ли, — неожиданно подал голос король. Тетя Катя покосилась на него и согласилась:

— И то верно. Ну, девчонки, принимайте Алексеевну, а то она сама не своя, а мы пошли, нам в совхоз еще надо…

Тетя Катя и тетя Лариса развернулись и удалились, продолжая громко переговариваться и причитать. Бабушка, держась то за голову, то за сердце, поползла в дом. Мы с Наткой ухватили ее под руки. Я слышала королевские шаги за спиной, но не оборачивалась, пытаясь подавить расползающееся где-то внутри холодное тяжелое чувство. Чтобы хоть на минуту отвлечься и собраться с мыслями, я активно занялась бабушкой, а Натка от меня не отставала. Активничали мы до тех пор, пока бабушка не сказала, что с нее достаточно и одного пузырька валокордина, а сейчас она просит убрать из-под нее девять из десяти подушек и дать полежать спокойно. Мы отвязались. Натка ушла к выкипающей картошке, а я, быстро глянув на короля, вышла из дома и направилась в сад. Лид пошел за мной.

Остановившись возле штабеля из бревен, где мы по вечерам учили язык, я уставилась на короля и, не в силах больше выносить неизвестности, спросила:

— Лид, что там такое случилось?

— То, что тебе рассказали. Какой-то местный ребенок ехал на велосипеде по подвесному мосту, не удержался и упал вниз, — сообщил король.

— При вас?

— Да, мы это видели.

— А ты что, пытался его удержать, что ли?

— Я? — Лид сначала чуть сдвинул, а потом поднял брови. — Нет, конечно.

— Почему?!

— А зачем мне это было делать?

— Ты ведь мог его спасти! Тебе это ничего не стоило!!!

— Я много чего могу, Соня, но ты не просила меня его спасать.

У меня глаза полезли на лоб.

— Как… как я могла тебя просить, — начала я, заикаясь, — когда меня там и не было?

— Совершенно верно, тебя там не было, — подтвердил король и умолк, будто эта фраза решила все проблемы.

— Ты что хочешь сказать, а?! Что ты нормально относишься к людям только при мне?!

— Да, ты правильно меня поняла, — согласился Лид, величаво наклоняя голову. Я уже заметила, что чем сильнее он волнуется, тем медленнее двигается и тем длиннее говорит, но сейчас его волнение меня не растрогало: я и сама волновалась дальше некуда.

— То есть без меня… Даже если бы он насмерть разбился… Ты бы…

— Мне нет дела до здешних простолюдинов.

— А если бы я там была, ты бы его спас?!

— Скорее всего, да. Я знаю, что ты сочувственно относишься к своим простолюдинам, и такие мои действия тебе понравились бы.

Я вдруг прямо физически почувствовала, как у меня на голове появляются седые волосы. Превращение стоящего напротив меня Лида из практически родного человека обратно в бездушное средневековое чудище повергло меня в ужас.

— Господи, какой же ты расчетливый и предусмотрительный, — сказала я с омерзением, — и ведь даже не стесняешься.

— Почему я должен стесняться? — удивился король.

Вот чертов инопланетянин! Опять все сначала! А я-то думала…

— Потому что такое поведение — это жуткое лицемерие! — закричала на него я. — И лучше бы ты сразу сказал, что тебе плевать на всех, это было бы честнее, чем плевать выборочно!!!