Король и спасительница - Кристина Выборнова

— Это-то конечно, — неожиданно согласилась подруга. — Я еще удивлялась, как ты с ним столько времени проводишь.

— Так, может, и ладно, Нат, а? К лучшему это?

— Ну ясно, к лучшему. Родители твои приехали бы, куда бы мы его дели? Не до пенсии же прятать…

— И проблем от него была куча.

— Да вообще одни проблемы.

— А что я реву, так это привыкла просто… Как-то неожиданно… Пройдет?

— Конечно, пройдет! — воскликнула Натка с энтузиазмом.

— Ага-а, — сказала я, икая. — Потому что сил уже нет.

— Ну нет — и не надо. Пошли, пошли, — приговаривала подруга, отрывая меня от калитки и таща за руку в сад. Я покорно волоклась за ней, не понимая, на каком я свете.

Следующие несколько часов я запомнила плохо. Кажется, Натка подлила мне в чай бабушкиного валокордина, потому что я уснула и проснулась уже когда стемнело. Голова была тяжелая, в груди тоже было тяжело. С трудом я подавила в себе желание пойти на терраску, где мы с королем обычно сидели в это время, и, злобно сжав зубы, принялась ходить по комнате из угла в угол. Натка молча наблюдала за мной, но не трогала, зная по опыту, что мне нужна разрядка. Бабушка, не обладающая подругиной тактичностью, да, к тому же, сама расстроенная, только выйдя из своей комнатки, тут же поинтересовалась:

— Ты чего бегаешь-то, Сонечка?

— А она просто так, — объяснила Натка.

— А Лид-то где?

— Эм-м-м… Скажем так, уехал.

— Вы что, поссорились? — всплеснула руками бабушка. — Ну как же так, что случилось?

— Бабушка!.. — застонала я, хватаясь за голову.

— Нина Алексеевна, ей не до того, — перевела Натка.

— Ну так ты мне расскажи, — потребовала бабушка.

— Они… Как бы это сказать… Уж очень разные были. Прямо-таки из разных социальных слоев. Вот.

— Какие еще слои? Какая разница, слои или не слои, такой хороший парень… — запричитала бабушка.

— Это вы, Нина Алексеевна, просто его плохо знаете, — стойко отвечала Натка.

— Это вы, девчонки, людей плохо знаете! — подбоченившись, расстроено закричала бабушка. — А я сразу вижу, кто хороший, а кто чепуха безголовая! Вот этот ее однокурсник по институту, Сашка, что ли, в городе его видела — вот он чепуха!

— Не могу с вами не согласиться, — фыркнула Натка.

— А Лид не чепуха!

— Ну, может, не чепуха. Но он такой сложный, что нормально общаться с ним невозможно.

— Сложный… Все вам простых подавай. Где теперь хорошего такого парня найдешь? Так тебя любил, все за тобой ходил, а ты…

— Если он так меня любил!!! — заорала я, не выдержав. — То чего это я должна его искать?! Пусть сам приходит и ходит за мной дальше, а я тут ни при чем!!!

С этими словами я вынеслась в сени и с грохотом захлопнула дверь…

На другой день ничего кардинально не изменилось, разве только бабушка перестала ко мне приставать, видимо, поддавшись на уговоры Натки. Но мерзкая тяжесть в груди и желание расшибить что-нибудь об кого-нибудь все еще нарастали во мне. От безысходности я прошлась по саду, пиная ни в чем не повинные кусты смородины, но это мне особенно не помогло. Натка следила за мной из-под яблони, делая вид, что читает, и ждала, пока я выдохнусь.

Выдохлась я часам к девяти вечера. Притащившись к подруге под яблоню, я плюхнулась на траву, скорчилась, обняв колени, и жалобно проскулила:

— Нат, ведь должно же стать легче?

— Ясно, должно, всю жизнь убиваться, что ли.

— А почему не легче?

— Ты чего, шутишь? Один день всего прошел! Помнишь, сколько ты ревела, когда тебя Вовка бросил?

— Какой Вовка?

— Ну и ну. Который в школе еще, в одиннадцатом.

— А-а-а, — с трудом вспомнила я. — Так он же вообще идиот какой-то был.

— Вот именно. Если ты по идиоту неделю ревела, что уж про короля говорить.

— Он тоже на идиота тянет.

— Да нет, наше величество было умное, — неожиданно запротестовала подруга. — По-своему, конечно. Ум у него практический такой. Типа как так схитрить или пригрозить, чтобы чего тебе надо от всех добиться. Так он же, считай, политик, да еще и наследственный. У них там, небось, гены уже в виде скипетра и державы, а ты хочешь от него чего-то.

— Не «чего-то», а чтоб не врал и не притворялся.

— Так он и не врал. А если бы не притворялся, ты бы его уже недели две назад отсюда выставила, а то он этого не понимал.

— А чего ему надо-то было, Нат?

— А ты сама как думаешь? — подруга фыркнула.

— Я просто думала, что я для него… Что он меня…

— Ну конечно, ты для него и он тебя. За километр видно было. Но толку-то в этом? Ты думаешь, что каждый, кто в тебя втюрится, тут же должен стать таким, как ты себе идеал представляла?

— Да какой там идеал, — махнула рукой я. — Хоть бы на людей не плевал и простолюдинами не обзывался… Это я чего, много хочу?

— По отношению к королю-то?! А ты думаешь, мало, что ли? Он уж такой есть.

— Мне не нравится, какой он есть!

— Ну так ты его и выгнала: сиди радуйся… И нечего драться, — опытная Натка ловко увернулась от моих тянущихся рук и отсела подальше. — Что делать, Сонька. Нельзя же только с куском человека дело иметь, все остальное тоже брать приходится…

— Не хочу все остальное! — стукнула я по яблоне.

— Ну так и сиди.

— И сижу.

…На второй день мое состояние изменилось, но отнюдь не в лучшую сторону. Теперь на место злости пришла тоска. Игнорируя бабушку и Натку, я торчала в кухонном углу возле печки практически целый день, только к вечеру, как заблудший таракан, выползла на воздух.

— Что, не звонил он тебе? — тут же поинтересовалась бабушка, которая стирала в саду.

— Да откуда ему там звонить, — сказала я в сердцах и ушла под яблоню. Натка пошла за мной, и мы повторили вчерашний разговор, изредка переставляя слова. После этого мне всю ночь снилось, как я ругаюсь с королем. Но самое страшное было не это, а то, что я проснулась и осознала, что ругаться мне больше не с кем. Неожиданно я осознала еще одну вещь: я теперь Лида и увижу только во сне! Это ведь не Земля, где зашел в интернет и хотя бы на фото поглядел. Мы никогда не увидимся! Совсем никогда!

Тут из меня потек слезный ручей. Бабушка была на кухне, так что громко реветь я не стала, подавила основные потоки и на трясущихся ногах пошла разыскивать Натку. Подруга сидела на лавочке и озабоченно ела котлету. Я молча схватила ее за руку, подняла и потащила за собой. Увидев знакомую яблоню, Натка впала в панику и заорала: