Дочь похитительницы снов - Майкл Муркок

Под сводами пещеры пошло гулять эхо, разносившее крики, ржание лошадей и лязг металла. Меня захватила горячка боя. Двоих врагов я убил прежде, чем сумел это осознать, и их души укрепили мою руку. Я двигался безостановочно, меч в моей руке извивался, как живое существо, и убивал, убивал, убивал. А я – я хохотал, завывал по-волчьи и посвящал всех, кто падал под моими ударами, своему покровителю, герцогу Ариоху.

Гейнор, разумеется, укрылся за спинами своих приспешников. И Клостерхейм тоже решил не лезть на рожон. Чтобы добраться до них, мне пришлось прорубаться сквозь толпу.

Мой кузен вдруг выхватил что-то из-за пазухи. Золотой посох, ослепительно сверкавший в полумраке и словно заключавший в себе все мироздание. Гейнор выставил посох перед собой, будто оружие, затем извлек из ножен Бурезов – меч, украденный у моего двойника, близнец Равенбранда.

Я нисколько не встревожился. Мой клинок продолжал прокладывать тропу сквозь ряды врагов. Гейнор выругался, сунул посох обратно под доспехи, натянул поводья; Бурезов заскулил как побитый пес. Этот меч не ляжет в ножны, пока не утолит свой голод, – уж такова его природа.

Рыцарь Равновесия поворотил своего белого жеребца и поскакал к выходу из пещеры, приказав Клостерхейму следовать за ним. Но на пути стоял я.

Я взмахнул мечом, нанес удар, другой, третий… Всякий раз Равенбранд сталкивался с Бурезовом, и теперь уже оба клинка завывали волками, алые руны пульсировали на лезвиях, точно разряды статического электричества. А мое тело по-прежнему переполняла нечестивая энергия.

Гейнор уже не смеялся. Он вопил, срываясь на визг.

Когда мечи соприкасались, с моим кузеном что-то происходило.

Внезапно его окутало призрачное красное пламя. Видение длилось лишь мгновение, когда же пламя исчезло, Гейнор, казалось, разом утратил все свое великолепие.

Металл с лязгом врезался в металл, и каждое столкновение клинков пробуждало огонь, терзавший Гейнора.

Я не понимал, что с ним творится, но продолжал наступать.

Вдруг, к моему изумлению, Гейнор бросил Бурезов и ухватился левой рукой за висевший у него на боку меч Миггеи.

Почему-то это меня позабавило. Я замахнулся, и Гейнору пришлось упасть на спину, чтобы уклониться от удара. Меч Миггеи столкнулся с Равенбрандом, и мне почудилось, будто я, врезался в стену на скорости в шестьдесят миль в час. Я застыл как вкопанный. Черный клинок не смолкал, его энергия все еще вливалась в меня, однако меч Миггеи ее высасывал. Гейнор, не то чтобы торжествующий, но явно довольный тем, что уцелел, пришпорил своего коня и ускакал прочь, а за ним умчался и Клостерхейм с остатками отряда.

Мои ноги подкосились. Я опустился наземь. Вот она, расплата за нежданный прилив сил.

Еще не хватало потерять сознание… Ведь Гейнор может вернуться, и когда он увидит, что мы с Эльриком недвижимы, то прикончит нас обоих.

Ничего не могу поделать.

Собрав последние силы, я проковылял в глубь пещеры, где громоздились конские туши и трупы людей, попытался вновь растолкать Эльрика, вернуть его к жизни, рассказать, какая опасность нам грозит.

Моя рука легла на его мертвенно-бледное лицо – это последнее, что я помню. Дальше – темнота, забытье, полная беззащитность…

Меня окликнули по имени. Должно быть, Гей-нор и в самом деле вернулся.

Пальцы мои нащупали рукоять меча, но поднять Равенбранд я не мог. За свою победу я заплатил сполна – унизительным бессилием.

Что ж, победа нередко превращается в поражение…

Надо мной склонился человек. Это был не Гей-нор, это была Оуна! Сколько прошло времени? Я все еще ощущал запах крови и изувеченной плоти, чувствовал под рукой холод стали. Оуна приподняла меня, дала мне напиться, заставила проглотить какое-то снадобье, от которого я весь затрясся – а потом глубоко вздохнул и удивительно легко встал на ноги.

– Где Гейнор?

– Собирает мертвецов, – Оуна удовлетворенно усмехнулась. Мне показалось, ее губы в крови. Она облизнулась, как кошка, и следы крови исчезли. – Его армия уничтожена.

– Кем? Офф-моо?

– Детьми Меерклара, – пояснила девушка. – Все пантеры ожили. Охота выдалась на славу. Те труги, которые уцелели, разбежались кто куда, а дикари вернулись к своим становьям. Гейнор твердил, что может защитить их от пантер, а теперь выяснилось, что он лгал. Потому к Серым Жилам никто за ним не пойдет.

– Значит, он не сможет захватить Серые Жилы?

– Он уверен, что сумеет это сделать и в одиночку. Ведь у него меч Миггеи и Рунный Посох. Он верит, что в них заключено могущество Порядка, которое и предаст в его руки Серые Жилы.

– Безумие, – проговорил я и на подгибающихся ногах направился к по-прежнему лежавшему без движения мелнибонэйцу. Впрочем, он уже выглядел как человек, заснувший крепким, здоровым сном. – Как нам остановить его?

– Возможно, мы не сумеем этого сделать, – тихо сказала Оуна. – Когда меч и посох окажутся в Серых Жилах, Равновесие нарушится и мироздание погибнет, вместе со всеми живыми существами, которые его населяют.

– Один человек? – недоверчиво спросил я. – Один смертный?

– Предсказано, что судьба мироздания зависит от смертного, – отозвалась девушка. – Гейнор знает об этом предсказании, и оно придает ему уверенности. Он считает себя тем самым смертным, избранным судьбой.

– Считает?

– Да. Избран другой.

– Вы знаете, кто именно?

– Да.

Больше она ничего не сказала. Склонилась над отцом, пощупала пульс, оттянула ему веки – и покачала головой.

– Ничего страшного. Просто не выдержал, колдовство было слишком могущественным, даже для него, – девушка скатала плащ и подложила Эльрику под голову. Я никак не ожидал, что она способна на такое проявление чувств. Повсюду, куда ни посмотри, громоздились трупы, пол и стены пещеры были забрызганы кровью, а дочь Эльрика вела себя так, словно мы находились в спальне и словно перед ней лежал не отец, уставший до изнеможения в схватке, а ее ребенок, которому она собиралась пожелать «спокойной ночи».

Она подобрала Бурезов и вложила меч в ножны. Только теперь я заметил, что по-прежнему сжимаю в руке Равенбранд.

– Что ж, – сказал я, – меч, по крайней мере, мы вернули.

Мне вспомнилось, как Бурезов обратился против Гейнора, как стал отбирать у моего кузена силы, вместо того чтобы наполнять его энергией.

Оуна задумчиво кивнула.

– Гейнор наверняка изменит планы.

– Почему Бурезов обратился против него?

– Предав Миггею, он утратил ее поддержку. Думал, что сумеет справиться с мечом без ее помощи, но обманулся. Это она повелевала клинком, а Гейнор лишь пользовался тем, что ему давали.

Я услышал шорох, обернулся – Эльрик пошевелился. С его губ сорвался не то стон, не то негромкий вскрик. Он словно видел кошмарный сон и сотрясался всем телом, пытаясь проснуться.