Каждая мертвая мечта - Роберт М. Вегнер

Быстро и умело они добрались до того места, где парой дней ранее обнаружили колдуна, но через несколько десятков шагов дорогу им преградил особенно высокий и неудобный завал из бревен, рухнувших крыш и остатков мачт. Словно бурелом. Кеннет отдал команду о коротком постое, выслав три десятки и остатки крысиной дружины для поисков лучшего пути. Не было смысла блуждать на ощупь, ломая ноги и проваливаясь в дыры. Воспользовавшись моментом отдыха, сам он подошел к шаману.

— Ты выспался за эти дни?

— Чего ты хочешь?

Борехед выглядел так, словно одной ногой все еще находился на дороге в Дом Сна, но еще вчера, особенно когда Азгер осматривал его раны, он, казалось, мчался по той дороге, преследуемый стаей волков. То есть прогресс был налицо.

— Как я уже говорил, если ты нам понадобишься, лучше бы тебе находиться в сознании. Иначе ты можешь причинить вред кому-то из моих людей.

— Я мало спал. Сосредоточился на лечении.

— И?

— Восстановил сосуды, ускорил срастание костей. Но это затянется.

— Насколько?

— Еда у нас точно успеет закончиться. И собаки.

Ага. Выглядело так, что ахер все же приходил в сознание. Это хорошо. Лейтенант предпочитал шамана злого и сердитого, а не потрясенного, в замешательстве и испуге, потому что теперь мог быть уверенным: ахер сумеет многое.

— Ты не думал, что этот корабль — словно те перчатки?

— Что?

Пожалуй, со скоростью мышления у Борехеда еще не все было в порядке.

— То, что он находился во льду. Замерзший столетия назад. Это бы объяснило многое: сломанные мачты, дыры в корпусе, отсутствие экипажа.

Шаман прищурился.

— Нет. Я так не думаю. Находись он во льду, Андай’я стерла бы его в пыль. Она по-настоящему не любила Бессмертный Флот… Да и как бы он освободился из-подо льда? Сейчас? До того как пришла весна? Полагаю, он, скорее, связан с тем, что произошло далеко на востоке. В степях. Почти три месяца назад, примерно когда тут, как вы говорите, за Большой Стеной, должна была завершиться зима, по миру духов прошла волна, рев. И вдруг рев этот превратился в скулеж, визг — и смолк. Мы тогда благодарили духов предков за эту тишину, но я не сопоставил случившегося с зимой, которая не желает уходить, — и с гневом Владычицы Льда. Глупым и безумным.

— Безумным?

— Ваши боги не являются причинами смен времен года, приливов или восходов солнца, хотя ваши жрецы именно так порой и утверждают. Но они могут напрячь свою силу до предела и повлиять на такие вещи локально. Когда бы горы не отделяли этих земель от теплых ветров с юга, даже Андай’я не сумела бы удержать морозы так долго. Это может стоить ей больше, чем она полагала.

Три месяца назад. Битва между Фургонщиками и Отцом Войны. Шестерки были там, но рык, который они слышали, не казался ни мистическим, ни исходящим от духов. Он вырывался из тысяч глоток смертных. Должно быть, шаман имел в виду что-то другое.

— Полагаешь, что он прибыл сюда именно в ту пору? — спросил лейтенант. — Три месяца назад? И все время Владычица Льда пыталась его уничтожить?

— Так мне кажется.

Кеннет совсем другими глазами взглянул на корабль, разрушенную палубу, сломанные мачты. На севере Андай’я считалась одной из самых сильных богинь. У нее не было слишком много жрецов или собственных мест культа, и ей они не требовались, поскольку, как говорилось, полгода любая долина, засыпанная снегом, — это пол ее храма, а заснеженная вершина — колонна в ее честь. Богам нужна была человеческая память и молитвы, но в горах нельзя позабыть о Владычице Льда. Она присутствовала в сказках, в мрачных повестях, которые рассказывают у очага. Зимой ее проклинали, летом пугали ее возвращением. У нее не было много почитателей, и она не заботилась о тех, кто приносит ей дары, но какое это имело значение, если ее имя упоминали множество раз в тысячах городов, местечек и сел добрых двенадцать месяцев в году?

И этот черный корабль вел с ней бой столько дней? А потом вырвался — и ушел?

Лейтенант почувствовал мрачное, замешанное на удивлении уважение. Твердый сукин сын. Почти как горец.

— Отчего ты не боишься? — спросил вдруг Борехед. — Отчего не боятся твои люди? Это что, отвага дураков? Идиотов и безрассудных детей, не понимающих, в чем дело?

Несколько стражников обернулись, один показал шаману оскорбительный жест. Кеннет кисло скривился.

— Я готов поспорить, колдун, что теперь по пути на корму они несколько раз тебя уронят. Несомненно — случайно. Ты полагаешь, что мы не боимся? Что мы не знаем, что такое страх, потому что мы глупы, чтобы понять: происходит нечто скверное? Ты сражаешься с нами столько лет, всю свою жизнь, и все еще не понимаешь вессирцев. Один меекханский генерал некогда сказал, что у здешних людей кости из камня. Что они — как горы, что стоят, даже если в них бьют молнии и веют ветры. Мы не сражаемся с миром, мы ему сопротивляемся. Мир может приходить к нам с разными несчастьями, пожаром, голодом, лавиной, болезнью, демонами, валить нас с ног, но мы встаем и делаем что нужно. Этому нас научили горы. Те, кто жил здесь и у кого не оказалось каменных костей, — ушли или вымерли. Остались лишь мы.

Он говорил это уже не шаману. Большая часть солдат тоже прислушивались, кивали, некоторые кривились, словно чувствовали неудобство от таких речей. Но — слушали.

— Мы сражались с одержимыми магией колдунами, демонами и людьми за Мраком…

— И с одним чудовищем, которое почти поубивало нас летающими козами, — обронил Прутик. — Не забывайте и об этом, господин лейтенант.

Часть стражников, те, что были в роте, когда та насчитывала только четыре десятка, обменялись понимающими взглядами. Несколько улыбок мелькнуло на лицах.

— Да. С ним тоже. Я помню. И если придут Пометники, твари из ада или вернутся Нежеланные, с ними мы тоже станем сражаться. Не падем на колени и не станем трястись от страха перед лицом грядущего, а подождем, поглядим на это нечто и проверим, куда можно воткнуть ему кусок доброго железа. — Кеннет наклонился над шаманом, и некоторое время они мерялись взглядами. — Мы не сражаемся, чтобы погибнуть героической смертью, — но сражаемся, чтобы наш враг погиб хоть как-то. А потому не называй нас детьми или дураками, потому что — да, мы чувствуем страх, но это такой страх, который заставляет нас точить оружие и следить за окрестностями.

— А если этого не хватит?

— Тогда мы что-нибудь придумаем. Найдем способ. Всегда находим. Справимся силой, ловкостью, коварством или магией. А теперь мы пойдем на корму, отыщем рулевого и вежливо попросим его, чтобы он повел эту посудину к берегу.

Борехед стрелял глазами на стоящих вокруг солдат. Кеннету в том не было нужды; он знал, что те смотрят на него и шамана с широкими ухмылками на этих своих разбойничьих мордах. Ахер перевел взгляд на него.