Тёмная магия - Сергей Куц

– Спасибо, фрау Линда, – сказала мать-настоятельница. Она стояла как раз за спиной волшебницы, что помогла ученице прийти в себя.

Столовая, где очнулась Эван, была хорошо и равномерно освещена, как будто днем. Магией, что оставила источник света невидимым.

– С ней все в порядке, – произнесла красивая русоволосая женщина в перепачканном желтом платье. – Если только не считать…

– Говорить об этом не время и не место, – оборвала ее фрау Мерридин.

Маг, которую перебила мать-настоятельница, кивнула, соглашаясь, но хотела что-то добавить. Но замолкла, едва открыв рот, потому что пол под ногами закачался, затряслись стены, с потолка посыпалась штукатурка. Землетрясение, которое привиделось Эван за миг до потери сознания, оказывается, было по-настоящиму.

Мать-настоятельница подняла кверху взор. Смотрела она на потолок с опаской, но держала себя в руках, чего не скажешь о многих других, кто был сейчас в столовой. Перепуганные ученицы сбились в кучку у сдвинутых к дальней стене столов. Кажется, не меньше, чем трясущиеся стены, их пугал мрачный взор волшебницы в черном строгом платье, что приглядывала за девушками, сложив руки на груди. Там! Среди них Илвет! Но где же Тиамет? Эван закрутила головой в поисках пепельноволосой подруги.

– Я здесь, – послышалось сверху.

Ну конечно же! Голова Эван лежала на ногах Тиамет, а она и не удосужилась посмотреть, кто это был.

– Тиа! – радостно воскликнула Эван.

Она очень слаба, но не настолько же, чтобы лежать на полу! Не обращая внимания на протест подруги и нахмурившуюся волшебницу в желтом платье, Эван попыталась подняться. Однако успела лишь оказаться на коленях, потому что пол накренился, будто при морской качке.

В доме темной школы громко затрещало. Пол ходил ходуном, и многие не смогли устоять на ногах. Потеряли равновесие почти все слуги – полтора десятка человек, которые держались у окна, из которого обычно выдавали снедь. Ученицам тоже не удалось устоять на ногах, какая-то девушка даже завизжала, но быстро замолкла после окрика волшебницы в черном.

Она и прочие маги, которых в столовой было четверо, равновесия не потеряли. Солдаты Джона Ленара и сам капитан наемников – тоже. Дюжина кондотьеров, включая их предводителя, разбились на тройки, что стояли у затворенных дверей, ведущих из столовой. Скорее всего, двери были запечатаны магией, потому что никаких завалов перед ними нет.

В нескольких шагах от двустворчатой двери, за которой находился зал, где Патрик сражался со жнецом, а Эван… вновь проснувшийся суккуб противостояла Маре ди Модри, у стены на полу сидел сам ликтор и подле него ученик школы некромантов. Рядом замерла еще одна из четырех волшебниц, укрывшихся вместе с остальными в столовой дома темной школы. Высокая чародейка в серых дорожных одеждах. Подол ее платья весь в темных пятнах – это чужая кровь.

Хорт очнулся давно. Некромант то глядел на потолок, то втолковывал что-то герру Патрику, который устроился на полу с совершенно бесстрастным выражением на лице. Ликтор почти не шевелился, уставившись в одну точку перед собой, и как будто ничего не замечал.

Но ведь было по-настоящему страшно! Дом школы трясет уже нешуточно! Так и потолок обвалится вместе с рухнувшими стенами! Еще несколько часов назад все давно бы выбежали в сад, но за пределами столовой гораздо опаснее!

Неожиданно все прекратилось. Повисла необыкновенная тишина! И вдруг…

Узы с фрау Калиссандрой ожили! Эван вскочила, не заметив, как оказалась на ногах. Девушка таращилась на герра Патрика, который больше не сидел на полу с безжизненным взглядом, он тоже на ногах.

Архант темной силы Калиссандра ди Каллис жива! Измотана после тяжелого магического сражения и опустошена потерей… Брюс? Что-то с Брюсом, который оставался при ней! Он погиб или тяжело ранен? Не понять. Сама фрау Калиссандра – в Большом дворце, где продолжался совет, когда на Локонтелор опустилась тьма и на академию напали жуткие чудовища.

Столовая наполнилась возгласами, и большинство из них были безрадостными. Страшно подумать, что это значит. Даже железная фрау Мерридин замерла, закрыв глаза и положив руку на сердце. Узы донесли о стражах матери-настоятельницы нечто ужасное.

Эван смотрела на трех других волшебниц с посеревшими осунувшимися лицами. Высокая волшебница в сером дорожном платье прижалась спиной к стене. Она тоже закрыла глаза, из-под опущенных век текли слезы. Маг в желтом платье держалась, ее взгляд ожесточился, руки вцепились в верхнюю юбку. Волшебница в черной одежде, что была при ученицах, стояла, уронив голову на грудь.

Все чародейки, кто заперся вместе с другими выжившими в столовой, понесли самую страшную для магов академии утрату. Их ликторы погибли! Неужели все? Ведь у магов темной школы обычно по два телохранителя!

А что Хорт? Эван с опаской покосилась на ученика некромантов и обратилась к узам с ним. Хорт ликовал. Его наставник Якина ди Сод жив и невредим, только тоже, как и фрау Калиссандра, истратил большую часть своих магических сил.

– Люди Локонтелора!

Эван вздрогнула от неожиданности и непроизвольно оглянулась, ища взглядом мессира ректора, потому что сейчас зазвучал его голос, и слышал его каждый!

– Всем людям Локонтелора! Это говорю я, ректор Академии высокой магии Хальдегар ди Дероссон! Город подвергся нападению из чужого мира! Нападение отбито в Большом дворце и в квартале школы некромантии. Но город обречен! Я повторяю! Город обречен. Он погибнет в ближайшее время, и неизвестно, сколько осталось у Локонтелора времени!

Голос мессира ректора прогремел, как громовой раскат.

– Люди Локонтелора! Академия будет жить, и Локонтелор тоже возродится. Но наши дома погибли! Уходите за пределы городских стен! Не медля ни минуты! Если вы рядом с Большим дворцом или кварталом черной школы, идите туда, но прямо сейчас. Долго в Локонтелоре оставаться опасно! Маги скоро покинут город!

Речь незримого мессира ректора превратилась в оглушительно громкую:

– Уходите из города! Немедленно!

Вновь стало тихо. Слышно, как скрипнула каменная пыль под чьим-то каблуком, и столовая взорвалась взбудораженными голосами.

– Замолчать! Всем!

Фрау Мерридин смотрела на учеников, слуг и прочих, кто был рядом, как разъяренная тигрица. Схватившись одной рукой за ворот коричневого платья, в котором появлялась почти каждый день, а другой вцепившись в ожерелье из крупного жемчуга, седая волшебница с безвозрастным лицом тяжело дышала. Грудь ее высоко поднималась и опускалась, как после долгого бега.

Гомон в столовой мгновенно стих. Никто не смел ослушаться грозную и страшную в гневе мать-настоятельницу. Даже три других темных мага. Замершие там, где стояли, все смотрели на Мерридин ди Номонаг, и никто не решался произнести ни слова.

Кроме капитана кондотьеров Джона Ленара.

– Фрау Мерридин, – он чуть прокашлялся, чтобы обратить на себя взор волшебницы, и подошел к ней, – мы все слышали мессира ректора.