Похищенная с Земли - Мелина Боярова

— То есть, нам повезло встретиться с первой?

— К счастью, да! — подтвердила Марго, — но Флай Хиан-Кош не был бы тайным советником императора, если бы не нашел способа управлять обеими личностями. Сын — марионетка в его руках, когда он дергает за ниточки, Грай делает то, что от него требуется. Он будто зомби. Достаточно сказать слово-активатор, и ирсай превращается в покорного исполнителя.

— Сотворить такое с собственным ребенком? В голове не укладывается, — сердце защемило от боли. — Ему можно как-то помочь?

— Я могу уничтожить якори и снять подчинение, но блокировать вторую личность не получится. Это две половинки целого, как Джекил и Хайд: если уничтожить одну, пострадает и другая. Но Грай — сильный ирсай и в его власти удержать темную часть в подчинении. В отличие от героя Стивенсона, светлая знает о наличии темной.

— Делай, что нужно! — процедила, всматриваясь в калейдоскоп картинок сквозь застившую глаза пелену слез.

Вот мальчишка, непокорный и бесшабашный, с проворностью белки перелезает через забор и сбегает из поместья. Семье Хиан-Кош принадлежат земли Заповедного леса, красивейшие места — реки, горы, водопады. Вот, ирсай уже на живописной поляне, где у него оборудован тайник. Грай извлекает мольберт, краски, кисти и устремляется дальше. Путь пролегает по горной тропе, узкой и довольно опасной, но он знает здесь каждый камешек, каждую выщерблинку. Немного усердия, и мальчишка у цели. Крохотный пятачок, скальный выступ, на пару метров выступающий вперед. Но этого хватает, чтобы Грай расположился с комфортом. Зато какой вид! Дух захватывает! На сколько простирается взгляд тянется зелень леса, разбавленная островками цветущих лугов и каменных проплешин. Синие нити ручейков сбегают по склонам, теряются в зелени, чтобы влиться в зеркальное озеро, берега которого щедро усыпаны белыми цветами.

Или другая картина: темноволосая ирсайка с синими глазами, чуть старше Грая и такая же красивая. Ее смех похож на перезвон маленьких колокольчиков, а улыбка... будь я мужчиной, влюбилась бы без памяти. Несмотря на разницу в пару лет, на уроках они сидят вместе, изучают одни и те же предметы. Проказничают тоже вместе, а вот наказание чаще получает Грай. Оно и понятно, как мужчина и брат, берет вину на себя. Но Ильрея не остается в долгу, тайком таскает сладости или одалживает нейроком для связи.

Это светлые воспоминания, которые Грай часто перебирает в памяти, но они неизменно заканчиваются одним: застывшим в муке мертвенно бледным оскалом с потеками крови из глаз, носа и ушей.

Почему она? — заходится в немом крике его подсознание, — Ильреи там не должно было быть! Не должно! Она поступила в академию. Только не в первый день занятий. У нее новая жизнь! Ей незачем возвращаться домой!

— Врагу такого не пожелаешь! — всхлипнула.

— А я вот не удивлюсь, если выяснится, что папочка приложил к этому руку, — зло бросила Марго. — Смерть Ильреи послужила переломным моментом в жизни Грая. Попадись мне этот изверг, выпотрошила бы поганца, как свинью!

— Ты можешь, как-то смягчить боль? Он ведь наказывает себя, сохраняя в памяти это воспоминание, — я видела похороны, и Ильрея там выглядела ангелом, уснувшим вечным сном.

— Постараюсь, но это займет некоторое время.

— А мы куда-то спешим?

Мда, риторический вопрос. Остатки экипажа в лагере, сообщение о десантном боте, обещание помочь людям. Среди них наверняка есть раненые. И те четверо, кто остался в палатке, их вряд ли успели эвакуировать. А почему, собственно, меня должна волновать их судьба? Я ничего не обещала и ничем не обязана. Долг за спасение с пиратского корабля давно возвращен сторицей.

— Вот-вот! — поддакнула Маргоша, — вспомни еще о поселенцах на двух линарийских базах, и о проблеме мирового голода.

— Ладно, — поняла, что бороться с собственной совестью бесполезно, — что там с лагерем?

— Я бы успела вывести людей. Предупреждение Либер Антц получил вовремя, могли бы уйти и раненых унести. Вот только нашлась добрая душа, которая выложила планы противнику.

— Кто?

— Геда Улисс. Мерзавка! Зря только лечили, сдохла бы, туда ей и дорога!

— Все живы хоть? — сколько уже сталкиваюсь с предательством, а каждый раз как ножом по горлу.

— Антцу шкурку попортили, но, когда запихивали в бот, сопротивлялся. Если окажут помощь, может, и выкарабкается, если нет, ну и не велика потеря! Кстати, их на ближайшую базу повезли, и запасы наши тоже. Так что, считай, услугу оказали. Не нужно теперь голову забивать, разделяться или нет, кого в лагере оставлять, а кого с собой брать. А базу потом захватим, если понадобится.

— Что, так уверена в этом?

— Да я тут хозяйство Эха разбираю. Тот еще хомяк! Плакался, что энергии мало, боеприпасов не хватает. А у самого склады ломятся от добра! — Маргоша радостно потерла ладошки, а глаза ее при этом масляно заблестели. У, аферистка! И настроение у нее переменчивое, не уследишь, мгновенно переключается. А я вот долго обмусоливать и переживать буду.

— Проводи меня к Граю, пожалуйста! Хоть рядышком посижу, пока с ним работаешь. Он псион, обязательно почувствует, что о нем беспокоятся и очень ждут.

Ну, не сопровождение, а маршрут, подсвеченный стрелочкой на инфотабло нейросети, Маргоша обеспечила. Я бы наверняка заблудилась посреди одинаково безликих коридоров из белого пластика и хрома, переходных шлюзов, контрольно-пропускных пунктов и комнат.

Отдельный медбокс оказался точно таким, каким запомнила его на экране. Стерильным, ослепительно белым и полупустым. Кроме жутковатой на вид конструкции, внутри которой находился Грай, ни одного предмета. А, нет, вру. Из боковой стенки выдвинулся металлический стол и стул с высокой спинкой. Подойти ближе к ирсаю не получилось. Едва заступила невидимую черту, как полыхнул энергетический щит, наподобие того, какими на космических кораблях снабжают взлетные площадки для удержания атмосферы.

Ну и ладно! — присела на краешек стула и прикипела взглядом к изможденному на вид ирсаю.

— Все будет хорошо, Грай, — прошептала, вызывая в памяти короткие мгновения нашего счастья. Их не так много, по пальцам пересчитать можно. Но, клянусь, приложу все усилия, чтобы наша жизнь состояла только из таких моментов.