Тимиредис. Упасть в небо - Надежда Кузьмина

— Я вчера была в Ларране. Думала, обрадую Аса, что теперь буду работать там тоже два раза в неделю…

— И?.. — подтолкнула меня Тин.

— Я его видела. С Брианн. — Я замолчала. Всё нужное уже сказано.

— Ох, девочка моя… — Тин прижала меня к себе, гладя по голове. Потом улыбнулась: — Вы ещё подростки. Посмотри-ка на меня! — и улыбнулась.

Я наморщила лоб, пытаясь понять, что сестра хочет сказать? А потом дошло. Когда-то, много лет назад, у Тин был жених. Они часто пели дуэтом, и он говорил ей, что любит. А когда она рассказала ему, что за неё назначена награда, он сам сдал её властям за пять золотых монет. Продал. И Тин, которой пришлось бежать, хотя бежать было некуда, — потому что никто и нигде её не ждал, и не было ни семьи, ни дома, которые бы сестра могла назвать своими, — наверняка было хуже, намного хуже, чем мне теперь.

И вот она стоит и улыбается. А Росс, который сразу разглядел в ней сокровище, не продаст её и за сто жил голубого серебра…

Значит, я тоже справлюсь, как бы ни было больно сейчас.

В воскресенье догонялки продолжились. Я злилась. Нет бы радовался, что сама отвязалась, так что-то ему надо! Что, хочет высказаться? Да я уже поняла, как поступают в таких случаях и девчонки, и парни. Одна песня: «Я тебя не достоин. Давай останемся друзьями!» Но я ж и этого не прошу. Мог бы не напрягаться.

Или он сам ещё не знает, кого выберет в итоге? Тоже нехорошо — мне-то зачем быть с кем-то по остаточному принципу? Лучше уж одной. Как-нибудь найду, чем себя занять.

Хотя — вот, кажется, разумная мысль! — Ас же не знает, что я в курсе его отношений с кронпринцессой. И что я была в пятницу в Ларране. Ведь может статься так, что это всё тянется не первую неделю, просто я ходила, как телёнок, хлопая глазами и не подозревая ни о чём. И он считал, что так будет и дальше… Куда спешить-то? Ведь ждать до драконов или до двадцати лет. От приставаний других девчонок наш союз его защищал. Учиться мы друг другу помогали — опять польза. Магией занимались вместе — думаю, в человечьем и драконьем волшебстве я Брианн обогнала. Полезно, удобно, приятно. И вдруг я начала от него бегать. И Ас не поймет — почему?

Так что, я сама ещё и объясниться с ним должна, чтоб он меня в покое оставил? Не могу. Пока не могу. Ни говорить с ним, ни видеть его! Потому что и так всё время глаза на мокром месте.

Что ему от меня надо?

Захотел уйти — пусть валит!

Бри вечером опять попыталась расспросить меня — что случилось? Я открыла рот — и разрыдалась. Через пять минут рыдали мы обе. Бри пыталась меня утешить, но я захлёбывалась слезами и всё никак не могла остановиться.

— Тим, Тим, ну что ты? Плачешь так, что сердце разрывается. Ну не хочешь — не говори ничего… Потом расскажешь, когда сможешь. Вот, мятный пряник будешь? Мне Зак принес.

Я помотала головой — опять тошнит…

В понедельник с утра Ас был чёрен и мрачен, как гробовщик. На меня он не смотрел, даже не поздоровался. И не пытался говорить мысленно. Я вздохнула — ну, может, дошло.

Тишина продержалась до пятого урока — государственности, когда он снова попробовал заговорить ментально:

«Тим! Поговори со мной!»

Я промолчала. Не могу. Может быть, когда-нибудь, когда привыкну к этой боли, мы снова станем болтать, как, например, я болтаю с Кираном. Но пока — не могу, открою рот — и разревусь.

Ас задумался. Потом выдрал из тетрадки лист и что-то накарябал. И подсунул мне под локоть. Я невольно скосила глаз.

«Что происходит?»

Почерк был не похож на то, как обычно писал Ас, — вместо безупречной вязи буквы прыгали, кривились…

Промолчала.

Ас, снова подтянув к себе лист, дописал что-то ещё. И ткнул ко мне.

«Ты меня бросаешь?»

Я? Я бросаю?! Ну ладно, пусть будет так!

Подвинув к себе листок, написала две буквы и поставила точку. Не рассчитала сил — грифель карандаша сломался.

Ас ошарашенно уставился на моё «да», замер… Сидел неподвижно долго, почти до конца урока. Потом нацарапал большими буквами «ПОЧЕМУ?!», почти тут же перечеркнул и заменил на написанное печатными буквами «понятно» с жирной точкой в конце. Кажется, его карандаш тоже сломался.

На последнем уроке — биологии — Ас молчал.

Я тоже.

В ночь с понедельника на вторник меня разбудил Мрак, который ворон. Точнее, Шон в вороньем обличье. Оказывается, я опять рыдала во сне и случайно притронулась к амулету. И разбудила Шона.

— Кузнечик! Что за фигня с тобой творится?

— Прости. Лети спать. Я сейчас сниму его с шеи…

— Кончай разводить сырость и объясни толком, что стряслось?

Не могу! Не могу говорить об этом! Больно!

— Ну и ну! Ты уверена? — Шон, превратившийся в парня, вытаращил на меня глаза.

Я, хлюпая носом, закивала. Надо б полог тишины поставить, а то Бри разбужу…

— Все спят, не дёргайся. И проспят до утра. Ну-ка, прокрути в голове ещё раз, что ты видела? — Шон уставился мне в глаза. Потом повесил нос: — Ясно… не ждал я такого. Ты как?

— Ничего. Шон, раз ты тут и не спишь, поучи меня какой-нибудь магии?

— Кузнечик, кузнечик… какая тебе сейчас магия… Иди ко мне под мышку, посидим, подумаем, может, всё не так страшно? Я был уверен, что у него — любовь-судьба.

Грустно хмыкнула. Скорее, любовь-не-судьба. Так почему-то бывает чаще…

Шмыгая носом, заползла под рукав Шона. Он есть, Бри есть, Тин есть… ну и чего ещё мне надо?

Несколько минут мы сидели молча. Потом Шон мотнул головой:

— Не понимаю…

— А что тут понимать? Брианн лучше, — отозвалась я.

— Для кого как, — покосился на меня Шон. — Что делать собираешься?

Пожала плечами. А что тут сделаешь? Буду ходить под ручку с Мариантой, устроим клуб «где ноги, где копыта — заброшена, забыта». Знала ведь, что это — не для меня. Нет, понесло козу безмозглую в полёт! Вот и шлёпнулась в лужу!

Шон снова замотал головой:

— Кузнечик, ты меня с ума сведёшь. Пошли-ка на Луну, поговорим там.

Ага. Прям сейчас, в ночной рубахе и полечу. А что? Можно будет в привидения поиграть. У него — чёрный балахон, у меня — хламида в мелкий цветочек.

— Меня как-то приняли на кладбище за духа почившего намедни священника. Я, помню, сильно обиделся — тот был горбатым дедком с бородавками и несносным нравом, — усмехнулся Шон.

Я невольно засмеялась тоже.

— Ну, кончай сидеть и ныть, как больной зуб-переросток! — Шон дёрнул меня за руку, втягивая в открывшийся под потолком портал.

Ага, да тут не зуб, а целый бивень. Интересно, а бывает, что у мамонтов бивни болят? Или это как рога? А у баранов рога болят?