Темные тропы - Антон Кравин

Сейчас, когда она оказалась перед креслом и осознала, что воссоединение вот-вот произойдет, девушка внутри нее исходила отчаяньем, но не могла никак повлиять на происходящее.

Кресло влекло ее, звало к себе. А предательское тело Марины знало, что кресло принадлежит Ему – Чужому, и шло, шло, шло вперед. Сознание пыталось противиться – но тщетно. Что ни делай, все зря. А ведь после воссоединения должно произойти что-то страшное, более страшное, чем уничтожение личности Марины. Ведь зачем-то Ему понадобилось ее тело. Он создавал это тело, менял его по клеточке и теперь призвал к себе.

На краткий миг Марине удалось взять контроль над телом, она повернула голову и посмотрела в глаза Шейху, надеясь, что он поймет, прочувствует. Приоткрыла губы – и снова ее оттеснил Чужой.

Шаг, еще шаг. Теплые объятия кресла. Ласковые прикосновения щупов… Боль! Тьма навалилась сразу со всех сторон, слизистые щупальца протянулись к ней, впились в мозг, проникая все глубже. Она содрогнулась от непереносимого ужаса, ужаса и омерзения… А потом тело изогнулось в экстазе. Свершилось! Они стали одним целым.

Она теперь – Улей. Песчинка среди звездного моря. Но одновременно она огромна и вмещает в себя множество отсеков, видит змееглазых – когда-то они не подошли из-за того, что не менялись, не становились похожими на детей Улья, и пришлось лететь дальше в поисках нового Дома…

А еще она видит чужих. Чужих, нехороших, злых, которые находятся сейчас на кладбище – кладбище детей. Чужие спешат сюда, они идут, чтобы остановить Улей. Нет, поздно, вы опоздали!

Когда впервые за долгое-долгое время разумный сел в кресло – процесс Вторжения активировался. Программа была запущена. Теперь оставалось лишь пробудить Мать и других, взрастить ее, а пока она достигает зрелости – командовать вторжением.

Улей почувствовал, как натянулась, завибрировала черная пуповина тоннеля, соединяющая с новым Домом. Одновременно тысячи пробудившихся неразумных подняли головы, ощущая скорое рождение Великой Матери. От них тоже тянулись пуповины, сплетались в волокна, в огромную паутину, стремились к единому центру – к разуму Улья. Улей был в каждом неразумном, смотрел его глазами, шевелил его конечностями.

Теперь осталось лишь дождаться, когда неразумные пробудятся окончательно и настроятся на прием единой команды. Да начнется Вторжение!

* * *

Шейх подавил порыв и не отреагировал на безмолвный призыв Марины, позволив ей шагнуть к креслу.

Первыми защелкнулись браслеты на руках и ногах девушки. Потом медленно и вязко продавилась желеобразная субстанция, принимая форму тела. Со змеиным шипением выдвинулись крючки-шипы, потянулись к венам. И зашевелилась «медуза» в изголовье, готовясь опустить щупальца на голову. Щупальца потянулись, раздвигая рыжие кудряшки, обвили череп. Марина застонала, выгнувшись в приступе то ли боли, то ли наслаждения.

Астрахан-старший топтался рядом, заглядывая подопытной в лицо: живая ли, дышит ли, не пошла ли кровь носом и ртом?

Марину била дрожь. Веки ее сомкнулись, но видно было, как быстро двигаются глазные яблоки. Шипы впились в вены, по ним заструилась темная, почти черная кровь.

– Марина! – крикнул Астрахан. – Девочка, послушай меня! Где ты сейчас? Что ты видишь? Тебе больно?

В ответ девушка улыбнулась все той же улыбкой Джоконды и широко раскрыла глаза. Взгляд ее был направлен в никуда, она будто перемножала в уме многозначные числа. Профессора она если и слышала, то не понимала.

Лукавый наконец вспомнил о Шейхе и обратился к нему:

– Как думаешь, контакт произошел?

Шейх дернул плечами и скрестил руки на груди. В мозгу нарастал звон, подобный жужжанию тысяч злых ос, внезапно заболела голова. А еще она, кажется, начала мелко трястись. Лукавый сморщился и потер переносицу.

– Черт! – вдруг воскликнул он радостно. – Да, теперь понял! Оно заработало! Мариночка, ты меня слышишь?!

Забыв о больном колене, Астрахан прыгнул на постамент, схватил девушку за плечи и встряхнул. Она не отреагировала.

Голова болела все сильнее, а жужжание постепенно превращалось в едва слышимый неразборчивый зов. В нем был крик журавлиной стаи, далекий гудок парохода, звук стартующей ракеты, плач матери и стук вагонных колес… в нем было все – все звуки мира. На этот зов хотелось идти, позабыв самого себя.

А потом ярко сверкнула вспышка, но не световая. Эта вспышка была командой: «ВРЕМЯ ПРИШЛО. Я ПРИЗЫВАЮ ТЕБЯ».

Что это значит? Девчонка взяла корабль под контроль?!

Только он это подумал, как зашипели сотни черных столбов, выдохнули столбы желтоватого пара, которые взметнулись до потолка зала-пещеры. Символы на столбах вспыхнули багрянцем, а пол под ногами вздрогнул – ожила, заворочалась огромная утроба Ковчега. Профессор, как раз решивший, что первый опыт закончился удачей и пора его остановить, потянулся к Марине, чтобы вырвать ее из кресла, но от толчка свалился назад и покатился по полу. Вскрикнул от боли в колене, встал и, шатаясь, снова влез на постамент.

Если он и правда собирался отключить процесс, отключить Марину… Шейх поспешил на помощь.